Сквозь Пекло - Елена Асеева

— Воевода, а как ты узнал, что я пил солнечный нектар у Богини Волыни?

— Если бы, ты, его не выпил… ты, бы не смог тут находиться, — незамедлительно ответил Вий. — Умер бы, в тот же миг. Ведь в Пекле души горят в пламени ледяного холода. Здесь нет тепла, нет света… здесь холод и мрак… Души тут видят мрачные потемки и ощущают на себе ледяной холод… — Вий смолк, и опять тяжело переступил с ноги на ногу, громко зашипел и добавил, — человек, тебе принесли еду, ты должен все съесть и выпить… И пообещай мне, что больше не будешь помогать этой душе, что долбит камень… пообещай.

— Нет, воевода, — отрицательно закачал головой Святозар. — Я не смогу дать тебе такого обещания.

— Охо…хо, — протяжно простонал Вий. — Очень жаль… очень… Ну, что ж ешь тогда и пей настойку, чтобы не умереть… Да и еще, будь пожалуйста очень осмотрителен в своих поступках, чтобы Чернобог не узнал, что ты здесь.

Святозар услышал, как закрылась, заскрипев решетка и тяжело ступая, ушел вправо Вий. Наследник открыл глаза и увидел стоящее рядом с ним прямоугольное блюдо укрытое черным утиральником. Он положил на покрывало подушку, дотоль прижатую к груди, и, протянув руку, убрал утиральник. На большом, бурого цвета, прямоугольном блюде лежал огромный кусок жареного мяса, похожий на длинную кишку, а в глиняном кубке, усеянном снаружи ярко-зелеными крапинками яшмы, находилась серебристая жидкость. Святозар взял кубок, поднес его к носу, и принюхался, и хотя в его темнице стоял запах сырости и будто перегнившей листвы, да травы, но от настойки совсем ничем не пахло. Когда наследник пригубил жидкость, которая на вкус оказалась дюже терпкая и горькая, то сделал над собой огромное усилие, чтобы сглотнуть то, что набрал в рот, а после громко закашлял, точно поперхнулся.

— Бе…бе… какая гадость, — заметил Святозар, обращаясь к настойке и сморщил лицо.

— Может и гадость, человек, — откликнулся Джюли, на мгновение, обернувшись, и увидев перекошенное лицо наследника, и кубок в его руках. — Но тебе стоит послушать воеводу и выпить настойку со смольего дерева до конца, иначе ты замерзнешь здесь… в этом обжигающем холоде.

Святозар посмотрел на Джюли, перевел взгляд на кубок и тяжело вздохнув, принялся пить настойку. Когда он сделал последний глоток, то поспешно закрыл себе уста рукой, потому как настойка просилась наружу, наследник передернул плечами и сглотнул то, что осталось во рту. И протяжно выдохнув, поставил кубок на блюдо, да оторвав кусок жаренного мяса, засунул в рот. Но так как слева в щеке находилась дыра, наследник положил кусок кишки на правую сторону рта и стал неторопливо пережевывать. Неизвестно, что это была за еда, и хотя она была похоже на мясо, но вкуса у этой еды совсем не было. Так называемая кишка была не соленая, не сладкая, не кислая, не горькая, проще говоря, никакая. Святозар скривил губы, не ощущая ничего во рту, казалось, что он жует кусок материи… но наверно, подумал он, у куска материи все же был какой-нибудь вкус, а в данном блюде вкус совсем отсутствовал.

— Что это за гадость? — замотав головой, произнес Святозар, и, подняв кишку с блюда, принялся ее разглядывать. — Это же невозможно есть, здесь нет вкуса, точно я жую тряпку…

— Надо было сначала поесть, — откликнулся Джюли. — А потом пить… наверное…

— Ты, думаешь, что вкус этой еды, перебила настойка? — спросил Святозар, и, вернув кишку на блюдо, вытер со лба проступивший на нем пот.

— Я точно не знаю, но видел, что дасуни, сначала едят, а уже после пьют, — вздыхая, пояснил Джюли. — Надо было тебе об этом сказать, человек.

— Странно, что дасуни тоже пьют эту настойку, — удивленно отметил Святозар, и почувствовал, как тело его изнутри наполнилось жаром. — Они, что тоже тут мерзнут?

— Не знаю, человек, не знаю, — тихим голосом, ответил Джюли.

— Святозар, Джюли. Меня зовут Святозар, — сказал наследник и поковырял пальцем в кишке, стараясь разобрать, что же это вообще раньше было.

— Хорошее имя, Святозар… красивое… очень красивое…,- отозвался Джюли, не на миг, не отрываясь от своей вековой работы.

Наследник расковырял кишку, и увидел в середине ее тонкую, белую кость, похоже, это все же было мясо. Он уже было решил не есть эту безвкусицу, но желудок внутри него так стонал от голода, да и не хотелось проявлять не уважение к воеводе, потому Святозар пересилил себя и стал отрывать небольшие куски мяса и засовывать их в рот. Наследник съел почти треть кишки, и внезапно почувствовал, что еще один кусочек и все, что он с таким трудом запихал в желудок, сейчас окажется на покрывале. Посему торопливо утерев утиральником губы, накрыв им остатки еды Святозар отодвинул от себя блюдо к решетке. Затем он подложил под больную ногу, обернутую грубой, черной материей, подушку, и сказал, обращаясь к душе:

— Джюли, спасибо тебе, что рассказал про плевок того дасуня.

— Эх, Святозар, — тихо вымолвил Джюли. — Какие могут быть спасибо… Это тебе спасибо, за то, что дал мне надежду…Знал бы ты, как мне хочется вернуться в Явь, как хочется вновь вдохнуть воздух земли, ощутить легкий ветерок и соленые брызги моря на лице, хочется глубоко вздохнуть и заплакать, а потом… потом засмеяться.

— Знаешь Джюли, — заметил Святозар, посмотрев на черную, черную душу сзади. — Ты, такой черный, даже страшно подумать, что будет если ты вновь возродишься… Ведь даже если ты пробьешь дыру в этом камне, ты не станешь добрее и светлее, ты останешься таким же черным…

— Но, у меня, Святозар, погляди, — ответил Джюли, и, оторвавшись от своего наказания, повернулся к наследнику и показал две светящиеся фиолетовым светом руки. — У меня теперь светятся руки.

Святозар тяжело вздохнул, и, улегшись на покрывало, чуть слышно проронил:

— Они светятся благодаря моей крови, а не благодаря тебе. Ты, ничего не сделал, чтобы стать светлым… Лишь однажды ты спас Мотакиуса и все… Мотакиуса из славного рода руахов, некогда великого правителя Аилоунена… А, ты, знаешь Джюли, что твои предки когда-то были рождены самим Богом Семарглом, и назывался ваш народ по-другому.

— Приолы, — возвращаясь к своему занятию, откликнулся Джюли. — У нас всегда было двойное название неллы-приолы, точно также, как и двойные имена Люччетавий — Джюли.

— Нет, — выкрикнул Святозар и приподнялся на руке, облокотившись о покрывало. Он мгновение помедлил, пытаясь справиться с дрожью в голосе, и чуть тише добавил, — я когда-то знал вашего великого правителя и кудесника Аилоунена. И я знал ваши народы — руахи, приолы и гавры… У вас всегда было одно название народа — приолы, один правитель и один прародитель Семаргл… И имена у вас были не двойные, а такие же как и у восуров… Одно имя, один народ… Предатели… предатели вот кто вы, — возбужденно сказал наследник. — Вы стали предавать отца вашего и Бога Семаргла задолго, до того времени, как сменили веру… И все это делалось постепенно, и все это делала ваша знать и царь, погрязшие в жире и злате… А все, потому что не было в их сердцах света и любви… поэтому, поэтому и ты, Джюли такой черный… что мне даже больно на тебя смотреть.