Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

— Мы любим обустраиваться в новых мирах, и потому мы в вечном поиске и постоянно основываем все новые и новые поселения, каждый раз создавая все заново и по-другому, и потому нам не грозят застойные времена.

— Но мы любим время от времени наведываться в наши старые поселения, — добавил Длинный, — и когда мы как-то раз заглянули на Контисуйю, то обнаружили, что наш бывший дом занят новыми владельцами. Очевидно, они наткнулись на оставленные нами старые машины и стали их активно использовать. Наша техника до того им понравилась, что мы решили не вмешиваться и дать им возможность делать, что им вздумается. Нам было любопытно узнать, что из этого выйдет. Мы позволили им развиваться по своему собственному пути, но несколько месяцев назад наше агентство, осуществляющее контроль за всеми зарегистрированными передатчиками материи, сообщило, что в этой части Вселенной некоторые из них неожиданно зафункционировали, и было решено послать сюда нас, контрольную команду, чтобы выяснить, в чем тут дело.

— Но почему это вас занимает? — спросила Эшвуд. Длинный наклонился к ней;

— Никакая элементарная технология не несет угрозы нашему существованию, но передатчики материи — другое дело.

— К несчастью, — вступил в разговор Коротышка, — некоторые вспомогательные навигационные системы, которые мы здесь оставили, вышли из строя за прошедшие столетия. Мы ведь не собирались сюда возвращаться. К тому же, чтобы наше прибытие на Землю не было замечено, мы решили совершить сверхскоростную посадку, но она прошла не совсем гладко, в результате чего, боюсь, наш корабль получил серьезное повреждение.

— Это твоя вина, — сказал Длинный.

— Моя? А кто был у пульта управления во время посадки, ты или я?

— Не пытайся взвалить вину на меня! — щупальца Длинного возмущенно задергались. — Кто не справился с расшифровкой визуальной информации в конечной последовательности координат, когда мы шли на посадку? Засмотрелся на рисунки?

— Вы говорите о равнине в Наска? — удивился Картер. — Не имеете же вы в виду, что в Наска ваша взлетно-посадочная полоса?

Все три пришельца повернулись в его сторону:

— Как раз имеем!

— Рисунки на равнине! — вступил в разговор Игорь. — Те, которые можно увидеть только с высоты птичьего полета! Они и есть ваши вспомогательные навигационные системы?

— Чтоб мне провалиться на этом месте, конечно же, нет! — рассмеялся Толстяк. — Эти линии создали люди, которые жили в тех краях, когда мы только устанавливали наши посадочные знаки. Они создали их для удовольствия пришельцев, то есть нас, и, признаться, нам нравятся эти рисунки, хотя они, безусловно, несколько примитивны, вы не находите?

— Очевидно, мы беседуем с вами посредством телепатии, — заговорила Эшвуд. — Но позвольте заметить, что ваш английский звучит для нас странно, порой даже смешно.

— Так же, как и ваш для нас, — ответил Коротышка. — В последний раз мы оставили наш родной мир, который мы называем Буж, и посетили ваш более ста лет назад. Тогда мы и выучили ваш язык. Но язык имеет обыкновение со временем меняться, впрочем, как и все во вселенной.

— Во время редких посещений миров, в которых мы когда-то обитали, — сказал Толстяк, — мы всегда ищем возможность поговорить с кем-нибудь из выдающихся представителей развивающейся расы. Последний такой представитель человечества, с которым мы имели удовольствие общаться, был математик редчайших способностей и предвидения. Вчетвером мы провели не один приятный час, обсуждая вопросы мирового бытия.

— Эйнштейн? — выпалила взволнованно Эшвуд. Толстяк поднял верхнее щупальце:

— Извините, не знаком! Того джентльмена звали Чарльз Доджсон, он был учителем, а в свободное время увлекался фотографией, хотя мы убеждали его, что у фотографии не больше перспектив, чем у рисунков простым карандашом. Не раз он говорил о том, что хотел бы перевести наши понятия на доступный людям язык, написав книгу, и если он это сделал, то с его стороны это, безусловно, стало большим достижением, но боюсь, что наша терминология так и осталась и для него самого недоступной также как наша математика.

— Льюис Кэррол! — воскликнул Игорь. — Вы упомянули, что ваш родной мир называется Буж. А вы, случайно, не называете себя бужумами?

— Да, если слово передавать фонетическими возможностями вашего языка, звучит примерно так.

Игорь улыбнулся, воспоминаниями устремясь в детство.

— Может быть, — продолжил он, — вам интересно будет узнать, что ваш знакомый мистер Доджсон все-таки предпринял попытку перевести ваши понятия на наш язык, и, по-моему, она ему удалась.

— Послушайте, — прервал его Картер, — это все, конечно, очень интересно, но у нас тут возникла одна проблема, требующая срочного разрешения. Контисуйцы сотни лет вынашивали планы мести потомкам тех, кто заставил их покинуть Землю, и сейчас они вернулись, воспользовавшись вашей техникой, для того, чтобы осуществить свои планы мести.

— Вы, люди, — сказал Толстяк с презрением в голосе, — никогда не создадите настоящую цивилизацию, хотя, конечно, решаем это не мы, а вы сами. Наша задача — пресечь возможные злоупотребления нашими технологиями, которые могут неприятно отозваться на мирах, в которых мы обитаем. Но что здесь у вас на Земле происходит?

Игорь и Картер, время от времени прерываемые короткими замечаниями Эшвуд, просветили бужумов насчет известных им намерений контисуйцев.

— Мы создали систему передатчиков материи, — возмутился Коротышка, когда они закончили, — чтобы облег- чить контакты с другими мирами, а не для того чтобы варвары использовали ее в локальных конфликтах! Мы не можем допустить использование нашей техники для агрессии!

— Именно так! — согласился Картер. — Это создало бы дурной прецедент!

— Вы поможете нам остановить контисуйцев? — обрадовалась Эшвуд.

— Контисуйцы зашли слишком далеко! — проговорил Длинный. — Но меня волнует вопрос, как же случилось, что старый грузовой передатчик материи сыграл с нами подобную шутку?

— Ты уверен, что ты был единственным, кто обеспечивал его программное управление? — хитро спросил Коротышка.

— Никогда ни в чем нельзя быть уверенным! — ответил Длинный.

— Да, — заговорил Толстяк несколько виноватым тоном, — система передатчиков материи, как и наша навигационная система, требует серьезных доработок.

Картер вспомнил все свои неприятные ощущения, что случались с ним во время путешествий посредством интиранов, и не мог про себя не согласиться с Толстяком.