Вечер потрясения - Андрей Завадский

Бронетранспортер, обычно находившийся здесь же, был на месте, только перевернутый кверху колесами, а башня вовсе валялась в нескольких метрах, уставившись в небо изогнутыми стволами спаренных пулеметов. Рядом с бронемашиной, прямо на асфальте, лежали и сидели чудом уцелевшие при атаке бойцы, и кто-то уже разорвал зубами перевязочные пакеты, а другие звали санитаров. Стоявшая же неподалеку БМП просто перестала существовать – опознать боевую машину в скомканном куске металла, утратившем всякую форму, стало просто невозможно.

– Кто здесь старший, – глухо прорычал Буров, схватив за рукав пробегавшего мимо прапорщика. – Где начальник караула? Доложите обстановку!

– Это ракетный удар, – торопливо сообщил прапорщик, попытавшись принять уставную стойку смирно при виде генерала. – Почти все погибли, начальник караула тоже.

– Ракетный удар? Чепуха! – Командующий помотал головой. – Собирайте бойцов, организуйте оборону, перенесите раненых в безопасное место. "Духи" могут появиться снова!

Сергей Буров словно вернулся в прошлое, в те дни, когда чудом освобожденный от боевиков Грозный – о, какой ценой досталась эта победа в далеком теперь январе девяносто пятого! – вновь оказался в руках спустившихся гор бандитов, ударивших внезапно, с такой силой, что федеральные войска дрогнули, чудом не обратившись в бегство. Генерал, тогда еще – всего лишь подполковник, входил в этот город с боями, и так же оставлял его, одним из последних покинув чеченскую столицу, и оба раза он видел одон и то же – сгоревшие остовы бронемашины и изувеченные тела бойцов, русских солдат, желторотых пацанов, брошенных в мясорубку. Он тогда поклялся самому себе никогда не поступать так с теми, кем доведется командовать впредь, и вот клятва оказалась нарушена – враг явился незамеченным и ударил в упор, насмерть, и он Сергей Бурове, ничего не смог противопоставить этому.

Нет, ерунда, полный бред! Прошли времена, когда горы на юге давали укрытии многотысячной армии, вооруженной до зубов свирепой стае, готовой рвать глотки всегда и всюду, где это только возможно. Все, что ныне осталось от боевиков – жалкая горстка изгое, наполовину – безумных фанатиков, в меньшей степени – наемников, слишком жадных, чтобы понять, где заканчивается прибыльная работа, и начинается верный путь в могилу. Нет, конечно же, нет, не могли эти бандиты, ничтожное отребье, атаковать город, наводненный войсками и милицией, опоясанный сотнями заслонов, постов ГАИ. Генерал помотал головой, так что мир вокруг него вновь завертелся в безумной пляске.

– Товарищ командующий, – кто-то из находившихся рядом офицеров проворно подскочил к покачнувшемуся и глухо застонавшему Бурову, успев подхватить его под руки. – Товарищ командующий, вам нужна помощь. Эй, санитара сюда, скорее! Генерал ранен!

– К черту, – слабо отмахнулся Буров. – Это контузия всего лишь. Пусть сперва им помогут, – генерал указал на раненых солдат, врастяжку валявшихся на грудах кирпича и уже лишившихся сил, чтобы кричать. – Дайте связь с нашими гарнизонами. Я должен знать, что происходит в городе, какова обстановка и чего ждать. Шевелитесь, мать вашу!

Даже у подстегнутых злым приказом генерала связистов на то, чтобы исполнить распоряжение, ушло немало времени. А пока уцелевший после взрыва – никто только не понял, что это было, и откуда пришла опасность – солдаты под началом своих командиров замкнули руины в кольцо, заняв круговую оборону. Клацали затворы, отовсюду слышался злой, нервный мат, отрывистые команды и над всем этим плыли стоны раненых, над которыми суетились немногочисленные врачи.

– Товарищ генерал, – юный ефрейтор неловко подтащил к присевшему на кучу щебня Бурову тяжелую полевую рацию. – Товарищ генерал, есть связь с аэропортом!

Командующий едва успел коснуться пластика трубки, когда протяжный рев обрушился на город, нарастая с каждым мгновением, перерастая в жуткий рык. Побледневший связист вскочил, округлившимися от страха глазами уставившись туда, где над крышами домов вздымался к небу столб черного дыма, пронизанного багрово-оранжевыми всполохами пламени.

– Черт возьми, – испугано прошептал Буров, тоже смотревший на жуткую картину, точно завороженный. – Да что же это такое-то? Что же творится?

Грохот взрыва вдруг стал звучать как-то не так, как нужно – это профессиональный артиллерист определил безошибочно – превратившись в протяжный, более высокий вой. Мгновение – и над остатками комендатуры промчались, бросив на руины стремительные тени, две стальные птицы, круто уйдя в набор высоты. Сергей Буров мог поклясться, что на их плоскостях не было красных звезд.

Самолеты мелькнули и исчезли в вышине, обрушив на городские кварталы, меж стен домов которых еще будто бы метались отзвуки едва прогремевших взрывов, пульсирующий гул работавших на форсажном режиме реактивных двигателей. Рев турбин, волной прокатившийся по земле, заставил еще не пришедших в себя окончательно людей, дрожа броситься врассыпную, забиваясь в первую попавшуюся щель, и только раненым оставалось лишь лежать и ждать своей участи со спокойствием обреченных.

– Да какого хрена? – Генерал Буров вместо испуга, что было бы вполне нормальной сейчас реакцией здоровой психики, ощущал раздражение и злость. Подскочив к сжавшемуся в комок радисту, инстинктивно собственным телом закрывавшему радиостанцию – будто бы плоть могла удержать разогнанные до сверхзвуковой скорости осколки – командующий рывком поставил бойца на ноги, рявкнув: – Связь, немедленно! Запроси аэродром, пусть доложат обстановку!

Ефрейтор, побледнев, застыл, сотрясаясь в мелкой дрожи, и Буров, не сдержавшись, ударил его в челюсть. Коротко вскрикнув, боец упал, сбитый с ног, но и это не привело его в себя. Командующий уже был готов продолжить лечение давно проверенным способом, когда с соседней улицы донесся рык дизелей, сопровождаемый металлическим лязгом, а затем к комендатуре буквально вылетели две боевые машины пехоты БМП-2, густо облепленные ощетинившимся во все стороны автоматными стволами десантом.

Проскрежетав грунтозацепами траков по каменному крошеву, усыпавшему мостовую, бронемашины остановились, вздернув к небу тонкие стволы тридцатимиллиметровых автоматических пушек. Сидевшие на броне солдаты посыпались на асфальт, частью оставшись у БМП, частью двинувшись к тому, во что превратилось здание городской комендатуры.

– Кто старший, – Сергей Буров подскочил к первому попавшемуся бойцу, уставившись ему в запыленное лицо. – Где ваш командир?

– Товарищ командующий, – к генералу подошел рослый офицер с тремя звездочками на полевых погонах. Он сразу узнал Бурова, даром, что лицо того покрывала корка спекшейся крови и слой грязи. – Товарищ командующий, полковник Толмачев, начальник штаба Сорок второй гвардейской мотострелковой дивизии.

Офицер торопливо, как-то смазано козырнул, выжидающе уставившись на генерала, растерявшего в один миг будто бы все свое достоинство, кроме одного – привычки приказывать и ждать беспрекословного исполнения своих команд кем бы то ни было.

– Полковник, что происходит в городе? – требовательно спросил Буров. – У вас есть связь хоть с кем-нибудь?

– Война, – коротко произнес, словно выплевывая это слово в лицо командующему, полковник. – Нас бомбят американские самолеты. Почти ни с кем невозможно связаться, радио не работает, на всех частотах мощнейшие помехи!

– Какого черта? Война? Вы что, спятили?!

Странно, но произнесено вслух слово, кажущееся страшным любому человеку, оставило Бурова почти равнодушным. Здесь, в Чечне, вообще на Кавказе, война, по сути, не прекращалась ни на минуту, и трудно было сказать, изменилось ли что-то после того, как в нее вступила третья сила.

– Товарищ полковник… – солдат, прибежавший от одной из бронемашин, над десантным отделением которой возвышался штырь антенны, выдавая командирскую модификацию БМП-2К, запнулся, увидев, с кем разговаривает его командир. – Виноват, товарищ генерал-полковник! Разрешите обратиться к товарищу полковнику?

– Что у тебя? – Толмачев, не дожидаясь ответа командующего, перевел взгляд на своего подчиненного.

– Товарищ полковник, мы смогли связаться с комендатурой Урус-Мартана. Оттуда сообщают, что с юга, со стороны границы, в нашем направлении движется большая формация вертолетов. Американские вертолеты, товарищ полковник!

– Американцы? Сюда? – со смесью удивления и ярости переспросил Буров, оттеснив Толмачева. – Суки, совсем обнаглели! Говоришь, Урус-Мартан? Черт, это значит, они будут здесь через считанные минуты, – быстро сообразил генерал, прикинув расстояние и подлетное время. – Нужно собрать всех, кто есть, подготовиться к обороне. Черта с два янки смогут высадиться здесь!

Страх и растерянность куда-то отступили, не выдержав нервного напряжения. Перед генералом появилась цель, образ, пусть еще и неясный, слишком рамытый, врага, настоящего врага, с которым можно бороться, которого можно уничтожить.