Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

– А кто жил в Таврике до нас, русов?– спросил Фарамир.

– Перед нами здесь жили сарматы. А до них – арии – арианцы - иранцы – персы - родственники наши, которых греки называли тавроскифами, а землю – Таврикой. Тавры почитали богиню Кали – чёрную деву - Шиву, а Чёрную Гору с Чёртовыми пальцем, которую сейчас татары называют Кара Даг, они называли Калитра – земля чёрной богини Кали, море – Темарунда – «пучина чёрная, кормящая». Поэтому, и сейчас наше море часто зовут Чёрным. Киммерийцы – ещё одно их имя, которое означает: народ, живущий у Чёрного моря.

– Так ведь и сейчас город у Кара Дага называется Калиера. Это в честь чёрной богини тавров?

– Венецианцы сохранили древнее славянское имя города, но произносят его на свой лад.

Среди сосен недалеко от берега на возвышающейся скале стояла небольшая крепость, сложенная из неотёсанного камня. Елена подошла к воротам и постучала. Окошко в воротах приоткрылось. Стражник посветил лампой в лицо владетельнице, и, узнав её, отворил ворота и пригласил всех войти.

Глава 35. На абордаж!

В крепости было всего два стражника. По приказу владелицы они развели сигнальный костёр. Но из-за снежных зарядов совсем не было гарантии, что его увидят с моря. Где-то там, в безбрежной морской дали должен находиться корабль Кундель Ратмира, мужа Елены. Но кто приплывёт на свет костра – это был вопрос. Тео с Мимиром, держа оружие наизготовку, ходили в темноте по прибрежным камням и вглядывались в ночную тьму. Вдруг, они услышали, как зашелестела галькой лодка, ткнувшаяся в берег недалеко от них, и среди лёгкого шума волн, они различили слова на готском языке. Теодорик крикнул приветствие по-готски, и услышал ответ. Из лодки выпрыгнул человек. Он пошёл по берегу, держа в руке обнажённый меч. Приблизившись к незнакомцу, Тео узнал его. Это был один из воинов Кундель Ратмира.

Наконец, все поднялись на палубу судна – двухмачтовой двухпалубной генуэзской навы с косыми латинскими парусами, и капитан, Алман Тиудимир, приказал поднять паруса.

Теодорик, Мимир, Елена и капитан Алман собрались в кают-компании. Вопрос стоял весьма непростой: куда плыть.

– Капитан, тебе, как опытному моряку, знающему положение на море, первое слово,– сказал Теодорик.

Капитан, седеющий мужчина лет сорока пяти, поднялся, нахмурился, и сказал:

– Плыть на Воспор Киммерийский, который раньше греки называли Пантикапеем, а русы Корчевым, бессмысленно. Турки займут его не сегодня - завтра. Тана в устье Танаиса - Дона – бывшей реки Рус - тоже, как мне кажется, обречённый город. Впрочем, по Дону можно подняться в русские земли. Самый лёгкий и безопасный путь – на Кавказ: Армения, Грузия. Там можно устроиться и жить вполне достойно, если вас не смущает некоторое, скажем так, своеобразие кавказских народов. Впрочем, и Грузия, и Армения – вполне христианские государства. Попасть в Средиземное море практически невозможно. Ещё в 1452 году турки перекрыли самое узкое место Боспора, построив на христианском берегу крепость Румели-Хисар напротив крепости Анатоли-Хисар, возведённой ещё Баязидом Великолепным. Я уже не говорю о Константинополе, Дарданеллах мимо Галлиполи на выходе из Мраморного моря. Это всё теперь внутренние воды Турции. В Молдове – война с турками. Так что кроме Кавказа вариантов не вижу.

– Я должен попасть в Европу. Именно из Европы, из Молдовы, Венгрии, Венеции попытаюсь как-то повлиять на судьбу Александра или даже выкупить его. Из России, Грузии и Армении у меня нет никаких шансов на этот счёт. Ты не знаешь, Белгород – Мокастро, в чьих руках,– спросил Тео у капитана.

– Точно не знаю, но думаю, что он или сам по себе, или под десницей Господаря Молдовы,– ответил капитан.

– Итак, меня устраивает Белгород,– сказал Тео.

– Мне всё равно,– сказал Мимир,– но главная тут, как мне кажется, госпожа Елена. Ей и принадлежит последнее решающее слово.

–  Скажи своё слово, Елена,- поддержал друга Тео.

Елена обвела всех взглядом голубых глаз и сказала:

– В Грузии и в Армении у моих детей нет будущего. Эти народы хоть и христианские, но варварского в них слишком много. Они любят только своих, а чужих не любят. Для них – это путь выживания, но для моих детей – чужеземцев на земле Кавказа – путь в нищету. Мне надо в Европу. Поэтому, плывём на Мокастро, чтобы оттуда достичь границы Священной Римской Империи.

Совещание закончилось, и капитан пошёл на шканцы, чтобы отдать приказ держать курс на Мокастро.

 Вдоль побережья дул слабый южный ветерок. Паруса обвисали, хлопали, терзая сердца, а потом вновь надувались. Шли по компасу, опасаясь приближаться к берегу, чтобы не сесть на камни. Светало. Снег то падал густо, сплошной стеной, то прекращал падать, и однажды в перерыве между зарядами в сереющем рассвете на берегу стали видны развалины Херсона.

– Подходим к траверсу Херсонского залива и Авлиты,- сказал капитан.

Опять пошёл густой снег. Впереди по курсу не было видно абсолютно ничего. Вперёдсмотрящий спустился с «вороньего гнезда» на грот-мачте и теперь висел на высоко задранном бушприте. Все не занятые такелажем члены команды с пиками и алебардами наизготовку стояли на верхней палубе, напряжённо вглядываясь в снежную муть.

Внезапно вперёдсмотрящий крикнул: «прямо по курсу левый борт галеры!»

Капитан тут же отдал команду рулевому: «Право на борт!».

Но было уже поздно. Перед форштевнем навы Теодорик увидел парус корабля. Раздался треск. От толчка Теодорик чуть не потерял равновесие, но успел ухватиться за леера. Вместе с Мимиром они побежали на бак судна. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: это турецкая галера по типу бастарда. Удар из-за слабого ветра был несильным, и галера серьёзных повреждений не получила. В воде плавали поломанные вёсла. Вооружённые саблями турки бегали между прикованными к скамьям гребцами, становились на борт галеры, пытаясь дотянуться до такелажа и якоря, свисавшего с бушприта навы. Их командир что-то кричал в рупор по-турецки, но из-за всеобщей неразберихи команды его почти никто не слышал.

Нава продолжала медленно плыть, подталкиваемая лёгким ветерком, с галерой, словно приклеенной к форштевню. Постепенно галеру стало сносить к правому борту навы, и турки, стоя на борту галеры, пытались влезть на высокие крутые борта корабля феодоритов, но это им пока не удавалось.

На баке галеры несколько турок тщётно наводили пушки на наву, но галера была сильно накренена, и справиться с тяжёлыми орудиями османы не могли.