Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

Елена поблагодарила своих служанок за добросовестный труд, раздала горсть серебряных монет и предложила разойтись по домам.

Через некоторое время после слёз прощания, силуэты женщин растаяли в снежной круговерти. Все слуги были родом из древнего славянского села Скеля, что переводится на греческий язык как скала. У всех здесь были семьи, близкие, и каждая поспешила домой, унося в сердце грусть от расставания с владетельницей, радость от щедрой платы, и волнение перед скорой встречей с родными. С Еленой остались двое её детей: мальчик, лет двенадцати, и девочка, семи месяцев от роду.

Елена с малышкой на руках опять пошла к дому, и вскоре из распахнувшихся ворот выехал воз, запряжённый невысокой лошадкой.

– Залезайте, нас дед Кириаки согласился подвезти до перевала,– сказала Елена.

Воз бесшумно ехал по свежему снегу мимо засыпанных снегом домов. Едва видимая дорога ушла в сторону от долины с озером, из которого вытекала Чёрная речка, и петляла между буков.

– Куда мы едем, Елена?– спросил Теодорик. – У тебя есть судно, на котором мы бы могли пересечь море?

– Судно то у нас есть, но вот где оно – самому Богу известно. Ратмир приказал капитану держаться подальше от берега и ждать сигнал. На берегу у нас есть небольшой, укреплённый на случай нападения пиратов, дом. Маленькая крепость, где живут два наших человека: отец и сын.

Ночная дорога среди кружащегося снега привела их к перекрёстку.

– Это путь на перевал к Форосу,– сказал старик, указывая дорогу, уходящую влево. – Но там турки.

– Нам не надо в Форос, вези нас к перевалу на Инжир, как мы договорились,– сказала Елена.

– Не спуститесь вы там, владетельница,– сказал старик, погоняя лошадку по дороге прямо, – Разве только на попе, если её, родимую, не пожалеете.

Все рассмеялись.

– Да уж, задницы нам надобно поберечь, ведь именно их мы пытаемся спасти,–  сказал Теодорик.

– У нас нет иного выбора. Налево – Форос и Ласпи с турками, направо по руслу Сухой речки – Херсон с турками, назад – Мангуп и Бойка с турками. И только путь вперёд нас приведёт к морю, где есть надежда уйти от турок,– сказала Елена.

Все замолчали. Воз стал подниматься в гору, и так как малорослой лошадке тянуть воз было тяжело, мужчины соскочили на землю и шли за ним, помогая лошади на крутых участках подъёма. Наконец, подъём закончился. Воз выкатил на горизонтальную поляну и остановился.

– Всё, дальше дороги нет,– сказал старик, ласково похлопывая по вздымающимся бокам свою труженицу. На лошадиную спину ложились хлопья снега, и тут же таяли, превращались в пар. Только серебрилась усыпанная блёстками грива, и в тишине раздавалось негромкое фырканье. Дети и владетельница сошли с воза. Старик поклонился владетельнице, развернул лошадь, скомандовал ей: «Но!!!» и воз, скрипнув деревянными колёсами, исчез в ночной тьме.

Почти касаясь голов, зацепившись за скалу, висела туча, из которой сыпался снег. Теодорик подошёл к краю горы и посмотрел вниз. Круженье снега в темноте и бездонная пропасть под ногами чуть не стали причиной головокружения. Невольно отвернулся. Потом пошёл вдоль обрыва, ища тропу. Её не было, только белый снег и тонкие деревца, исчезающие внизу под ногами.

– Да, действительно, место явно непроходимое,– сказал он, ощущая, впервые за много лет, некую растерянность, почти малодушие. К нему подошёл Мимир.

– Множество раз я ходил по этой тропе, так что доверьтесь мне: я её знаю лучше, чем собственную бороду. Тропа начинается вот за этим камнем,– указал он на кусок скалы, торчащей над обрывом. – Теперь срубим мечами длинный шест, возьмёмся за него, чтобы никто не потерялся, и будем спускаться. Главное – не торопиться. Малышку возьму я. Но только, мама, привяжи её мне к груди.

Елена сняла длинный шарф, и дважды крест-накрест обернув им ребёнка, завязала концы шарфа узлом на спине Мимира.

– Мальчик, как тебя зовут? – обратился Мимир к сыну Елены.

– Фарамир.

– Так вот, Фарамир, ты уже взрослый, и должен помогать своей маме. Поддерживай её сзади, чтобы она не упала!

Срубив молодое дерево и очистив его от веток, они начали спуск. Все держались за шест, и если кто-то падал, то остальные удержали его, помогая встать.

Наконец, спуск стал менее крутым, а заснеженная, еле угадываемая во тьме тропа теперь петляла между деревьями, за которые можно было держаться. Подошли к источнику. Вода, журча, выбивалась из-под скалы, чтобы тут же исчезнуть под толстой шапкой снега. Напились.

– Дальше тропа более пологая, так что, считай, мы пришли,– приободрил всех Мимир, и осторожно, чтобы не поскользнуться, тронулся вперёд, хватаясь одной рукой за ветви и стволы деревьев, а другой бережно придерживая спящего ребёнка. Снег прекратился, показался месяц. Снеговая туча, зацепившаяся за острые скалы над перевалом, осталась позади. Дальше на тропе снега почти не было, поэтому все вздохнули с облегчением. Впереди и внизу чёрной блестящей громадой лежало море, Русское море.

– Мама, а почему море называют Русским?– спросил Фарамир.

– Потому что мы русские, сынок, и потому что мы издревле живём на берегу нашего Русского моря,– ответила Елена.

– Но ведь мы готы!– возразил Фарамир.

– Да, мы – готы, славяне. Наши предки называли себя славными готами, что на готском языке звучит как готы-русы,- сказал Тео. – Нами завоёванные земли звались русскими, а народ, на них проживавший, от нашего имени прозвался русским, в переводе на язык аборигенов – славным - славяне. Страну нашу разрушили гунны, потом венгры. А в Таврике и на Севере готы-русы остались. Русский князь, канунг – каган Ингорь из Боспора Киммерийского даже ходил на Константинополь. Правда, безуспешно.

Русы с Севера под водительством сына Ингоря кагана Свентослава спустились на юг и вновь образовали своё государство – Киевскую Русь. Свентослав разгромил извечного нашего врага – иудейскую Хазарию. Когда с Киевской Руси пришёл к греческому Херсону каган Владимир, сын Свентослава, мы, готы-русы, помогли нашим братьям взять город, который силой и хитрость пытался получить власть над нашим народом. Тогда и мы, наконец, получили долгожданную независимость. Наш стольный град Мангуп – Майен Гаупфт – «вершина праматери готского народа», стал действительно вершиной, центром, куда стремились все готы-русы, жившие по берегам Русского моря.

После взятия Херсона могучая Киевская Русь была крещена. Но и эта Русь пала под ударами татаро-монгол. Опять остались только мы, крымские готы-русы перед лицом могущественных врагов, а ещё раздробленные русские княжества - осколки Руси на Севере.