Камикадзе на прогулке - Олег Кукса

Так скоро узнает, или начнет догадываться, каждый день спрашивая Пабло о дате свадьбы.

Я пока была не готова. Чувствовала это. Быть может, потому, что была жертвой гроллов, исковеркавших мой генотип. Мои знакомые Целители, даже Александр Марков, в отношении меня и Гонзалеса развели руками — ничем не могли нам помочь. И Антонио меня еще в девятнадцать предупредил — мол, девочка, не переживай за свою внешность маленького подростка. Такие как мы — развиваемся на несколько лет позже обычного из-за того, что гроллы серьезно покопались в нашем генотипе, добавив неизвестные элементы в нестандартную гролловскую энергоматрицу, которая раскрывается медленнее. Поэтому я была рада таким разительным изменениям в двадцать. Я одним махом, за полгода, набрала формы молодой женщины. И уже пару лет выглядела, по выражениям наших вояк, сногсшибательно.

Могло быть и хуже…

Пабло я посадила рядом с Амалией. Ханс и Амалия также были рады пообщаться со вторым человеком в форте. После Фернандо, конечно.

Мой Левиафан дал понять, что жутко голоден, и когда его, в конце концов, будут кормить? Все кушают, а он сидит на голодном пайке. Ох, ему ведь тоже пришлось нелегко, а я совсем забыла о том, что ему требуется восстановить свои силы после сражения. Но ничего — для этого я и навестила наш любимый ресторанчик, чтобы позаботиться о себе и моих малышах-энергосимбионтах, за которых я несу ответственность.

Я успокоила изголодавшегося Левиафана и позвала Энрике. Мой заказ — желе с пылью хромистой стали внутри, уже был готов, и сразу же появился передо мной. Двенадцать небольших желейных конфеток со стальной начинкой, аккуратно выложенных на блюдечке.

Никто ничего и не заметит.

Я наколола вилочкой первую желейную конфетку, затем вторую. Не смогла удержаться от блаженной улыбки — Левиафан, впитывая, пожирая внутри меня хромистую сталь, довольно эманировал, восстанавливая силы. А силы мне сегодня ночью понадобятся.

Такую удачную комбинацию вкусов я как-то предложила Энрике сама — желе защищало нежную гортань человека, носившего симбионт Левиафана. Рецептик начал пользоваться огромной популярностью у знающих людей и даже заезжих гроллов-копов, и Энрике, как совладелец бизнеса, стал относиться к моим советам по кулинарии значительно внимательнее.

— О, какая прелесть! — воскликнула Амалия, — Желе в конфетках!

Мы быстро переглянулись с Энрике. Не хватало еще, чтобы Амалия попросила попробовать «конфетку».

Останется без зубов.

— Сеньорита, у нас прекрасный выбор вкусов, но я бы рекомендовал с ароматом цитрусовых, — выручил меня Энрике. — Я сейчас же распоряжусь.

— Да, будьте так добры. — малышка, радостно хлопая глазами, так ничего и не заметила.

Сладости, значит, любим. Ну-ну…

Пабло тем временем, игнорируя бедную девушку, обсуждал с Хансом достоинства немецкой брони. Но Ханса, как оказалось, интересовала не только успешная продажа товара.

— Светлана, меня очень интересуют метательные ножи. У меня крупный заказ, в том числе и от наших оружейников. Они готовы заплатить любые деньги за ваши новые ножи.

— Хм, мы ведь регулярно поставляем оружие в Веймар, — заметила я. — А этой осенью я планирую навестить одного немецкого мастера, и мы выпустим партию оружия прямо в Веймаре.

— Прекрасно! Но если вы имели ввиду Герберта Вайса, то от него я и слышал про эти особые ножи — с вензелем Двадцать Пятого Форта на рукояти. Он мне рассказал много невероятных историй.

— Ах, эти ножи… Я их делаю не так давно. Первые ножи я вообще не продавала, а дарила тем, кто дорог мне — я знаю в лицо каждого из них. Это бойцы, с которыми я сражаюсь бок о бок, и у них нет таких денег, которых стоит этот нож. Но у них — лучшее, что я могу сделать. Что касается ножей на продажу — я разговаривала с Гербертом Вайсом и даже сделала вместе с ним один такой нож. Герберт, в отличие от многих других ваших мастеров, вложил в меня очень много сил, когда я училась у него, и я знаю, что он не отдаст новое оружие в плохие руки. Мы не хотим пускать эти ножи в свободную продажу, но если вы предоставите свой стенд для нашего оружия — это артефактное оружие может продаваться и у вас, но с кое-какими ограничениями. Если бы Вайс умел делать броню, с молекулярным уплотнением, в Корто не пришлось бы ввозить ее так далеко. Но ваши немецкие мастера непреклонны.

— О, нет! Это бы разрушило весь мой семейный бизнес! — возмутился Ханс, хищно усмехаясь. — Но Герберт передавал вам привет. Он сделал несколько ножей. Не хотите посмотреть образец?

— С удовольствием! Он мне писал, что освоил технологию, но хотелось бы в этом убедиться самой.

Ханс достал метательный нож с клеймом Герберта. Пабло с интересом глянул на оружие немецкого мастера. Именно Мастера. Оставалось только завидовать качеству обработки дерева Закрепителем — мне до Герберта было еще очень далеко. Дерево было, на мой взгляд, с четырехкратным уплотнением, и, как показало сканирование, заготовка ножа выдерживалась в Синеве, Красноте и Черноте именно так, как мы и обсуждали с Гербертом. Но не все в ноже было сделано так, как хотел Герберт. Отсутствовал артефактный энергетический блок, выделяющий тонкий слой Синевы на режущей кромке ножа. Что-то у Герберта пошло не так, и он изменил технологию.

Я резко встряхнула ножом, снова просканировала.

— Прекрасная работа, дерево отменное! Хотя это еще не совсем то, чего мы хотели добиться — чтобы нож пробил хорошую броню, перед броском его лезвие, и, особенно, кончик необходимо покрыть Cиневой. Герберт ничего больше не просил передать на словах?

— Он настоятельно приглашает вас в Веймар. Я, кстати, тоже, и я буду рад, что вы проведете осень в Веймаре. Надеюсь, мы будем там часто видеться. Герберт Вайс — друг нашей семьи, и наши дома недалеко друг от друга. А я был бы вашим гидом, на все время вашего там пребывания. У нас, кстати, прекрасный ботанический сад. Там такие замечательные цветы!

— Я знаю. Признаюсь, я немного тоскую по Новому Веймару. Это один из красивейших городов, которые я знаю.

Пабло хмурился все больше и больше. Неужели он думает, что я перееду в Веймар насовсем? Вот глупенький! Но ведь мне еще учиться и у читься у Герберта Вайса и его друзей-мастеров.

— Герберт действительно показал, как пользоваться ножом и наносить Синеву на лезвие, — продолжил Ханс. — Но он особо просил оценить качество кромки ножа. Даже сказал, что это полуфабрикат — но оскорблять это произведение мастера такими грубыми словами я бы не осмелился. Это прекрасный нож, не так ли?

Я вытащила из сумочки мой метательный нож. Один из последних. Вытащила его из ножен.

— Прекрасная работа, Ханс. Но вот, что мы хотим получить с Гербертом. Сканируйте кромку вашим Небесным Куполом.

— Вы его заметили? — удивился Ханс.

— У меня тоже Небесный Купол, Ханс. Они так мило воркуют между собой, что трудно не заметить — моя девочка просто сильнее и глушит вашего энергона-мальчика. Но, смотрите. Во время броска поражающая способность ножа увеличивается.

Я резко встряхнула своим ножом.

— Сканируйте.

Ханс охнул. На кромке выступили все три вида смертоносной энергии Новой Женевы. Чуть-чуть, но этого хватило бы, чтобы пронзить насквозь любую, даже молекулярно уплотненную кожаную броню.

— Энрике! — крикнул Пабло. Тот оглянулся, кивнул головой. Один из официантов повесил на стенку веранды напротив нас деревянную мишень со стилизованным рисунком морды медведя. В зале стало намного шумнее.

— Ваш бросок, Ханс.

Тот улыбнулся, поднялся, вынимая нож Гюнтера. Резко размахнулся, выпустил нож почти идеально, но немного опоздал. Нож ударился в самый низ мишени, воткнувшись очень глубоко. Да, нож был прекрасен.

— Левый глаз! Левый глаз! Левый глаз! — закричал Фернандо, стуча пустым бокалом об стол. Его клич поддержали наши вояки. Музыка стихла. Все придвинулись ближе к мишени.

Порадуем публику.

Я мягким, изящным движением приподняла ножны метательного ножа. Он выскользнул из ножен, подхваченный импульсом Мясорубки, и полетел к мишени. Пабло не сдержался, и тоже метнул свой нож. Оба ножа ударили в мишень почти одновременно — точно в оба глаза медведя. Зашипело и задымилось прожженное ножами, словно кислотой, дерево.

Зал вспыхнул волной аплодисментов и криков.

— В руках бойца, владеющего Мясорубкой, этот нож попадет туда, куда он захочет? — сказал Ханс. Вряд ли это был вопрос, но я кивнула, вынимая свой нож из мишени:

— Не все наши ребята могут бросать свои ножи так, как я. Но куда они хотят — эти ножи попадают. Вот такие ножи мы хотим делать с Гюнтером этой осенью в Веймаре. Моя разработка, плюс немецкое качество заготовки. Должна получиться неплохая комбинация. А теперь смотрите.

Я послала мысленный импульс симбионту ножа — тот втянул в себя остатки враждебных энергетик Катастрофы с кромки лезвия. Затем я поднесла нож к пробитому им отверстию. Нож впитывал оставленную им энергетику — отверстия прекратили дымиться. То же самое сделал и Пабло.