Невеста - Карина Демина

Что ж, могло быть хуже. Да и ссылка вряд ли продлится долго.

— Оден... если он настолько здоров, чтобы бегать, то и к службе вернется. Гримхольд ждет его.

Виттар хотел было возразить, но наткнувшись на взгляд Короля, замолчал.

Гримхольд.

Память.

И наказание. Не тем, что Оден окажется заперт в крохотной полуразрушенной крепостице, но тем, что из всех существующих крепостей, Король выбрал именно эту.

— Сам разрушил, сам пусть и восстанавливает... а заодно Перевалом займется. — Стальной Король поднялся. — И больше бегать не советую.

— Когда ему отправляться?

— Сутки. Надеюсь, хватит на сборы и прощания?

Сутки — это много...

Глава 44

Гримхольд

Стеклянные горы проплывали внизу. Сине-зеленые гребни ледников и черные, обсидиановые спины. Древние звери, чей покой некогда был нарушен.

И Оден слышал далекий рокот, в котором чудилась не то жалоба, не то приветствие.

Многое изменилось.

Исчезло русло дороги, затопленное лавой, погребенное под камнепадами. И сами очертания предгорий стали иными. Со склонов подымались гибкие тяжи, словно пуповина, соединявшая с землей воздушные опоры. И металлические крылья их, раскинувшиеся широко, лоснились. Широко раскинулась паутина моста, порой спускаясь к самым вершинам, цепляясь за камни и острия направляющих башен.

Скользили по ней ремонтные механомы, спеша зарастить случайные разрывы.

— Уже почти, — сказал Оден, проклиная себя за чрезмерное любопытство.

И Эйо кивнула, но глаз не открыла, и пальцы не разжала.

Она всю дорогу просидела вот так: прямо, вцепившись обеими руками в металлический поручень и зажмурившись. Оден пытался успокоить, но его радость не слышала. Да и, кажется, не замечала его присутствия. И даже когда обнял, не шелохнулась.

— Ненавижу, — она открыла рот, когда вагончик дернулся и замер, чтобы спустя мгновенье соскользнуть на нисходящую нить. — Ненавижу мосты... и порталы тоже.

Ее дракон, до того момента сидевший смирно, засвистел. Поддерживал морально?

— И горы... и вообще...

Эйо шмыгнула носом.

— Почему нельзя было просто дорогу построить? Обыкновенную? По земле... ехали-ехали... и приехали бы... на дилижансе...

Дорога есть, вернее тропы, прорезанные в застывшей лаве. Явные и тайные. Облюбованные контрабандистами, ворами и теми, кто считал войну неоконченной. Небезопасные.

Долгие.

И Одену предстоит навести порядок.

Да и ехать по этой дороге — сомнительное удовольствие.

— ...или верхом. Или пешком.

Дракон потерся о щеку Эйо, и она все же открыла глаза. Благо, вагончик медленно сползал в ущелье. Сошедший некогда оползень обнажил исконную породу. Желтый, бурый, зеленый слои перемежались, выплетая причудливые узоры, и омытые недавним дождем, они переливались сотнями оттенков. Но главное, исчезла пустота, так напугавшая Эйо.

— Извини, — она потерла раскрытой ладонью нос. — Я не боюсь высоты, но... это даже не высота. Это жуть какая-то!

— Уже все. Почти.

— Ты что, всю дорогу вот так... держал меня?

— Да.

— Спасибо, — все же она немного расслабилась, и поручень, наконец, отпустила.

Вагончик опускался.

Он был небольшим и весьма комфортным, но вряд ли использовался часто. Внутри еще пахло деревом и кожей, и ковер, и крохотный дорожный столик, под которым умещался короб со столовым сервизом на две персоны, и сам сервиз, и меховые одеяла, выглядели совершенно новыми.

— Нас ждут, да?

Эйо потрогала длинный ворс.

— Ждут.

— И знают, кого ждут?

— Знают.

Оптограмму отправили еще позавчера, и Оден лично проследил, чтобы ее продублировали на исходной станции.

— Нет, я не о том, что ты прибудешь... я про... — она вздохнула. — Меня там точно видеть не готовы. Они думают, что я...

— Эйо, тебя не должно волновать, что они думают. Ты — моя жена. Все.

Для него. Не для нее.

И переубеждать бессмысленно. Она снова осталась без дома. И вероятно, мир кажется ничуть не более надежным, чем этот вагончик, скользящий по паутине металлических нитей.

— Ты моя жена, — повторил Оден на ухо. — И я никому не позволю тебя обидеть.

Станция начиналась с двух кружевных опор, выглядевших столь ненадежными, что Оден и сам засомневался в том, что они и вправду способны выдержать тяжесть сети. Металлические тяжи звенели от напряжения. Гудело живое железо, пробираясь по тончайшим патрубкам, и медленно разворачивались черные крылья, собирая солнечный свет.

Вагончик поставили на якорь и подали сходни.

Пахло асбестовой пылью. И раскаленным металлом. Сухим навозом. Дымом. Деревом. Звенели отбойные молотки. Раздавался скрежет и лязг. Слева, из огромной вагонетки, напоминавшей китовую тушу, выгружали доски, катили по настилу массивные бочки, перевитые сетями. И царящее вокруг безумие странным образом успокоило Эйо.

— Город отстраивается, — Одену приходилось перекрикивать и голоса, и шумы, обычные для порта, каким бы он ни был. — Когда дорогу откроют здесь будет...

Она покачала головой и коснулась уха: не слышит.

А встречали трое. Черный мундир разведки, и двое армейских. Все при чинах. Регалиях.

Наградах.

Приветствие было кратким. Сдержанным. Никого из троицы Оден не знал, но возможно, что и к лучшему. Новое место. Новые люди.

Дом на ближайшие года два. Возможно, что и дольше.

— Боюсь, что на Гримхольде только-только расчистку начали. И условия здесь не самые подходящие для... леди, — Нагор из рода Меди говорил со всем возможным почтением. Но вот взгляд его задержался на Эйо чуть дольше дозволенного.

Любопытство?

— Если леди будет угодно, — спокойно продолжил Нагор, — то в Эртейне для нее подыщут дом. Моя супруга с удовольствием помогла бы вам обустроиться.

Эртейн, если память не подводила, был небольшим городком лигах в двадцати... и наверняка там и вправду условия получше.

— Нет. Спасибо.

Она боится.

И оставаться здесь. И уезжать.

Дома различались по цвету. Их возводили из неоструганных досок, которые быстро теряли свой исконный, светло-золотистый окрас. И чем старше было строение, тем более темными были его стены.

Грязь.

Смрад.

Опилки. Перестук молотков, визг пилы. Лужи в свиных загонах. Коновязи. Кабаки. Бордель и высокий, разрисованный аляповатыми картами, игорный дом.

Людей в форме много, но не меньше и тех, кто подтягивался к Гримхольду в надежде просочиться на запертые тропы, провести по ним караван с живым ли грузом или же с редкими товарами, что сулят немалую прибыль на той стороне.