Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

ставку Батыя, вместе их там и убили. Чёрную весть привёз Апоница – единственный выживший из княжеской свиты. А вслед за ним пришли монголы. По сценарию нас штурмовали воины Берке. Незадолго до этого меня вызвал воевода и приказал уходить из города и затаиться. Он не верил в то, что можно будет отбиться, поэтому в нескольких схронах спрятали детей лет пяти-восьми с тремя молодыми женщинами. Старшие помогали в обороне, более младшие не выжили бы, да и мало было тех схронов. После сражения я должен был вернуться и увести этих детишек в безопасное место. Единственным безопасным местом тогда был находившийся в трёхстах вёрстах Великий Новгород. И эти триста вёрст нужно было пробираться по январским сугробам, в мороз и вьюгу с маленькими детьми. Когда воевода отдавал приказ, он отвёл взгляд. Я пришёл проститься с учителем, у которого была Анна, и он уговорил её уйти со мной.

– Я их знаю, – сказал старый китаец о монголах. – Защититься у вас не получится, а живую добычу сейчас брать не будут. Уходи с ним, здесь только зря погибнешь.

Я принёс ей зимнюю одежду, а учитель отдал своё оружие, и мы ушли.

Съёмки сражения за Зарайск, в которых мы не участвовали, были очень впечатляющими. Используя специальные приёмы, мы восемь тысяч наших всадников превратили в тридцать. Отдельные эпизоды схваток отличались непривычным для наших фильмов уровнем владения оружием и натуральностью гибели сражавшихся. Позже приёмная комиссия требовала вырезать самые страшные кадры, а зрители в кинотеатрах стискивали зубы и сжимали кулаки.

Мы не стали уходить далеко от города, за что и поплатились, встретив десяток монголов. К счастью для меня, они не приняли нас всерьёз. Эту схватку мы отрабатывали девять дней и отыграли её безукоризненно. В результате оставшиеся в живых два воина смогли разорвать дистанцию и пустить в ход луки. Мы сделали то же самое, но в лесу от этого оружия мало толку. Поняв это, монголы убрались и вскоре вернулись с полусотней воинов. Отстреливаясь, мы пытались скрыться. Мне это удалось, Анна осталась лежать со стрелой в спине. Ночью я вернулся, собрал хворост, обложил её тело и сжёг. Насыпал в ладанку горсть ещё тёплого пепла и спрятал на груди, а потом пошёл к городу. Незадолго до рассвета наткнулся на тех монголов, которые гоняли нас по лесу и убили Анну. В погоне за нами воины слишком далеко ушли от города, а начавшийся снег засыпал следы, поэтому они разожгли большие костры, нарезали лапника и пережидали ночь. Мы смогли выбить из сёдел некоторых из них, так что я насчитал сорок два человека. Лошадей было больше. Время от времени кто-то из воинов отправлялся в лес за сучьями. Умерли семеро, прежде чем остальные забеспокоились. Когда они схватились за оружие и бросились в ту сторону, откуда летели стрелы, их стало на пять человек меньше. Я уводил от поляны оставшихся в живых монголов, давно бросив лук. Стрелы закончились, и теперь он только мешал. В каждой руке у меня было по клинку. Два раза я задерживался, давая себя настичь. В лесу было темно, да и ветви мешали, поэтому за мной тоже гонялись с мечами. Две схватки – и ещё шесть тел остались лежать в снегу. Всё немного подсветили, чтобы было видно зрителям, а я кого-нибудь не убил на самом деле. Для меня эти сцены были самыми сложными. Кто никогда не брал в руки две сабли и не дрался ими сразу против нескольких противников, тот не поймёт. Пусть мы репетировали раз двадцать, всё равно… После их выполнения я целый день не мог ничем заниматься, так сильно дрожали руки.

Оставшиеся двадцать воинов уже не рисковали разбегаться, а шли по моим следам тесной группой. Мне это было только на руку. Обманув их, я побежал в сторону поляны с лошадьми. Я хорошо запомнил уроки старого китайца, и четверо стороживших лошадей монголов умерли раньше, чем остальные добежали до поляны. У них не было с собой луков, у меня теперь был. Я стрелял быстро, укладывая их одного за другим, пока несколько оставшихся в живых не укрылись за лошадьми. Их нельзя было отпускать, но я не смог помешать, когда сразу пятеро вскочили на лошадей. Один упал со стрелой в спине, но остальным удалось скрыться. Они не вернулись, как я боялся, потому что тумены Берке сожгли Зарайск и ушли вместе с остальными к Рязани.

Я не смог управиться со всеми лошадьми, поэтому развязал их и в несколько приёмов вывел из леса три десятка. На моё счастье волки были напуганы людьми и бродили где-то в других местах.

Города не было. Снег засыпал остатки строений и прикрыл густо лежавшие тела. Над этим кладбищем возвышались только частично уцелевшие печи домов побогаче, всё остальное превратилось в пепел. Я прошёл мимо лежавшего на боку колокола сгоревшей церкви, нашёл место первого схрона и начал втыкать в землю меч, ища крышку. Продухи были завалены, и люди в убежище сомлели. Я оставил их и направился ко второму схрону, потом к третьему. Слава богу, все были живы. Пока женщины и дети приходили в себя, я вытаскивал мешки с едой и укладывал их на лошадей. Я им не нравился, но, видимо, перспектива остаться наедине с волками нравилась ещё меньше. Самые противные твари скалились и пытались укусить, но мне удалось нагрузить их провизией, а потом усадить детишек и женщин и сесть самому. Детей сажал по двое и по трое, так, чтобы старшие заботились о малышах. Удивительно, но как только на монгольских лошадей сажали детей, они сразу же переставали проявлять враждебность.

По сценарию мы должны были ехать до Волхова шесть дней. На съёмках проехали километров тридцать и устроили две остановки, на которых я сооружал укрытия с помощью жердей и шкур, используя громадные ели. Хорошо, что такие ещё были в лесах. Я всю ночь проводил у костра, охраняя лошадей. Монголы прошли широким фронтом, поэтому и здесь мы дважды натыкались на сожжённые деревни, в одной из которых подобрали уцелевшего крестьянина. Его близкие погибли, погиб бы и он, не пройди мы рядом с пепелищем. Ему уже было на всё наплевать, в том числе и на собственную жизнь. Увидев детишек, он принялся нам помогать, найдя смысл в жизни. Дважды пришлось отбиваться от волков. Один я этого сделать не смог, но у женщин были охотничьи луки. На этих съёмках измучились и намёрзлись все. Главным было не застудить никого из