Мое тело – тюрьма - Кицунэ Миято

с этим разобраться. Не оставлять же эту зловонную лужу в середине себя. Я чувствую, что это всё равно меня… отравляет. Возможно, будучи маленькой, я просто не могла с этим справиться, а сейчас… может, там ничего страшного и нет? — впрочем, Кира не была так уж уверена в своих же словах. — А ты можешь это, ну не знаю, разделить?

— Нет, не могу, — покачал головой Грим. — Мне и исследовать это получилось с трудом и этих воспоминаний нет в твоих общих данных. Но как только ты их раскроешь, то я смогу получить к ним доступ.

— То есть мне надо туда нырнуть? В это болото? — облизнула Кира внезапно пересохшие от волнения губы.

— Давай всё же попробуем не в автобусе, — предложил Грим. — Несмотря ни на что, я тоже не всесилен и некоторые вещи мне не доступны. Особенно… по влиянию на тебя.

— Правда? — удивилась Кира.

— Можно сказать, одно из условий заключения, — помолчав, ответил Грим. — Прямое влияние попросту невозможно.

— Но воспользоваться своими мозгами и многолетним опытом никто не запрещает, — хмыкнула Кира.

— Типа того, — воспользовался Грим словосочетанием, которых «нахватался».

Впрочем, этот план не сработал. Отделить и воссоздать «пещеру» Грим не смог, и ночью, уснув рядом с Кириллом, Кира снова появилась у чёрной лужи.

— Странно… Как будто больше стала?

— Возможно… — совершенно по-простецки почесал затылок Грим. Выглядел он при этом так забавно, что Кира фыркнула. После «перезагрузки» он и правда стал более «человечным» и, как казалось Кире, гораздо больше, чем на пару процентов с «некритичными значениями». Но это была цена, которую они оба платили, чтобы освободиться.

— Ладно, тогда я посмотрю, что там. Теперь мне даже и волноваться не надо по поводу проблем. Да и тренинги теперь все мои до конца седьмой ступени, — Кира вступила в черноту, которая показалась вязкой, как ил, и провалилась сразу по колено. А потом пошла к середине и рухнула туда с головой.

* * *

Кажется, вынырнуть её заставил Грим, вытащив буквально за волосы. Киру вывернуло чёрной жижей на траву, которая тут же завяла и пожухла. Она утёрлась и села, обхватив колени.

— Да, уж… я… я вспомнила.

— И что там? — Грим покосился на появившуюся проплешину земли.

— Там… о моей бабушке, — прошептала Кира, уставившись в землю. — Я знала кое-что, мне мама рассказывала, но так, немного. Мы редко затрагивали эту тему. Бабушка умерла, когда я пошла в первый класс. То есть мне шесть было. Она была пожилая, мой папа — пятый ребёнок у неё, и она его уже в возрасте родила, у них с тётей Альбиной, считай, восемнадцать или семнадцать лет разницы. Мама всегда говорила, что считала, что она была немного больной, просто её невзлюбила, как невестку, гадости говорила, чуть ли не на работу к ней приходила, всякое про неё рассказывала начальству. И… в колдовстве обвиняла, что мама папу типа «околдовала», жениться на себе заставила. Мама тогда же не знала, что… что с колдовством это не просто больное воображение. Она была в других реалиях воспитана.

— И что ты увидела? — спросил Грим, присев рядом.

— Много разного, она меня из садика забирала без разрешения родителей, типа воровала. Устраивала скандалы воспитателям и меня отдавали. Приводила домой и в печке всю мою одежду сжигала, она… амулеты, мои обереги искала, которые типа моя мама-колдунья мне делала. А потом заставляла с собой спать и типа грелась об меня, а я когда это увидела в воспоминании, увидела… отток силы. Она меня вампирила, понимаешь? Но у неё плохо получалось… поэтому она считала, что мама моя как-то меня защищала. А ещё я вспомнила, что была ещё одна «внучка». Она у папиного старшего брата первой была… Он тоже намного папы старше. И вот эта внучка — умерла от оттока силы, которую бабушка свампирила. Потом папин брат с женой в другой город уехали и у них ещё дети появились, мои брат и сестра двоюродные, но они почти не приезжали на лето к бабушке. А если и приезжали, то на пару дней и их одних не отправляли. И ночевали они где-то у родственников их мамы. Ужас какой…

— А что твоя мама? — поинтересовался Грим.

— Мама не знала, конечно же. Да и потом, в те времена сложно было с одеждой. Бабушка меня чуть ли не в тряпье, которым полы мыла, обряжала. И часто на выходные забирала, а телефонов же тоже не было. Ни у неё, ни у родителей. У нас телефон только лет пять как появился в квартире, когда очередь дошла. Так что они непонятно как договаривались. Точней, не договаривались. Когда мама просила меня забрать, бабушке было некогда, она забирала… по мере своей надобности. Там много разных воспоминаний, мелких и крупных. А ещё она гадости всякие про маму, про родителей говорила, пыталась… Не знаю что, может, правда больная была. От чёрного колдовства умом двинулась. Когда сестра родилась, она мне начала внушать, что теперь меня вообще никто любить не будет. А ещё, — Кира перевела дух. — Она мне рассказывала истории типа «про одну девочку», которая свою маленькую сестру подушкой придушила и ей ничего за это не было, а родители её стали ещё больше любить, представляешь?

— Как-то не очень, — поморщился Грим.

— Вот и я ушам не поверила, когда это услышала, — кивнула Кира. — Понятно теперь, почему меня так коротило в детстве от подушек. Я же сестру люблю, а эти внушения… Я её очень сильно к маме ревновала в детстве, а это вот откуда. Хотя я всё равно никогда не желала Нюхе смерти и как-то понимала, что это очень плохо.

— Да уж… Взрослый манипулятор может много чего ребёнку навнушать и настроить, — авторитетно сказал Грим.

— Да, она говорила, что только она меня любит, а больше никто… А там столько всего происходило… Например, когда мне лет пять было, это ещё до сестры или когда мама ей беременна была, бабушка меня сначала забрала на выходные, а потом передумала, просто привела и закрыла в пустой квартире, сказала, что родители скоро придут. А как потом выяснилось, родители ушли в гости в баню к друзьям на другой конец города, мы если туда ходили, то на весь день до