Осада (СИ) - Кирилл Берендеев

Ночью я прибыл в Пулково, меня немедля перевезли в Выборг, где в частной гостинице, которой владел кто-то из родственников президента, решалась судьба чужого государства. Решалась она уже довольно давно, еще начиная с воскресенья, когда в Питер прибыл Мирослав Палка, польский президент, залетевший по дороге в киев за Панночкой. Переговоры все это время велись в закрытом режиме, Денис Андреевич давно уже долженствующий принимать у себя в Горках-9 гостей из Германии, я имею в виду группу «Скорпионз», все еще вел четырехсторонние переговоры.

В Питере, пока меня везли по празднично освещенным проспектам, народ ликовал и гулял, отовсюду были слышна музыка, восторженные крики уже хорошо поддавших людей, хлопки петард и гудки авто. Мимо нас проезжали кортежи из нескольких легковушек и высунувшихся до пояса полуобнаженных молодых людей, накачанных пивом и размахивающих флагами. Они что-то кричали при этом, но язык не слушался, разобрать можно было только слово «Россия», повторявшееся как заклинание. Словно в этот день мы праздновали некую великую победу. Как в то время, когда питерский «Зенит» выиграл Кубок УЕФА или после долгого перерыва наша футбольная сборная заняла на чемпионате Европы третье место, а хоккейная – первое. Победу в войне за Осетию и Абхазию так не праздновали, а ведь все случилось в один год. Вот и сейчас – восторг был явно спровоцирован чем-то менее значимым для истории, но куда более важным для них. Хотя бы внеочередным выходным днем, недавно отгремевшим салютом и тем, что уже неделя как в городе не видно живых мертвецов.

Пакт Молотова – Риббентропа был подписан только под утро в среду: Панночка оказалась на редкость упряма. Все это время я оказался отвечающим за связь, вернее, отсутствие связи с общественностью глав государств. Встреча была организована силами безопасности всех трех стран, поэтому о журналистах подумали в последнюю очередь, видимо, именно поэтому вызвали как раз меня, как одного из них, только переметнувшегося на другую сторону. Вечером во вторник мне даже пришлось показаться перед камерами: давать объяснения очередной задержке пресс-конференции. Наконец, в четыре часа, вот удивительное время, последний акт был подписан всеми высокими договаривающимися сторонами, Денис Андреевич Марков и Мирослав Палка вышли к журналистам, а госпожа Тимошенко, тайно, переодевшись в женское платье, вылетела в Киев

Конечно, на коротком брифинге, – все устали, и держать дольше получаса президентов не решились, – говорились только общие слова о наконец-то закончившихся переговорах, Палка даже высказал крамольную мысль о достижения согласия с позицией российского руководства по проблеме Крыма, видно было, насколько он был выжат беспрерывными требованиями Панночки, вот и ляпнул, уже устав думать. После чего гости разошлись отдыхать.

Подписанные президентами соглашения предусматривали следующее. Крымская область в полном составе отходила к России, и Панночка с этим поделать ничего не могла. Единственное, что ей оставалось, так это отговорить западных украинцев от образования отрядов ополчения и и по возможности убедительнее обратиться к осажденному Симферополю с пожеланием прекратить бессмысленное сопротивление, больше не к горожанам, а к оставшимся в городе двум генерал-майорам: внутренних войск и сухопутных сил.

Далее: на референдумах о доверии Киеву незалежная будет постепенно разделена на два государства. Но это начнет происходить не ранее января-февраля двенадцатого года, когда все более-менее устаканится и границы разобщаемых миров Галиции и Малороссии обретут четкие очертания. Единственное условие Панночки, на которое пришлось пойти Денису Андреевичу, это особый статус Одессы. Примерно такой же как вольного города Гданьска до Второй мировой. Панночке очень нужен был порт, хотя бы один, она намертво вцепилась в Одессу, и не отступала, пока ее преференции не были удовлетворены. Особый статус Одессы обеспечивал определенное преимущество и Польше, ведь транзит грузов с южных направлений для нее тогда стал куда как выгоднее. Россия же получала возможность беспрепятственного захода туда Черноморского флота, уже единственного так именуемого в акватории. Так что Румынию ожидала новая встряска в борьбе за шельфовые месторождения вблизи острова Змеиный.

Главное, чего добился Денис Андреевич от украинского президента – это строгого соблюдения условий поставки энергоресурсов в Крым. Ведь вся инфраструктура полуострова изначально была завязана на Украину, и резать по живому не представлялось возможным. Лидеры Партии регионов, будущие правители Малороссии, околачивающиеся на переговорах постольку поскольку вопрос касался и их, обещали беспрепятственный и беспошлинный транзит грузов и пассажиров в Крым и согласились на размещение российской базы в Запорожье. Панночка долго цеплялась к этой базе, но была вынуждена компенсировать ее наличие незамедлительным вводом войск так называемого «миротворческого контингента», то есть польской армии, на свою территорию. Возможностей для маневра перед европейскими коллегами Панночка, тем самым, лишалась, но обретала надежный тыл. Резиденцией польских миротворцев была избрана Винница.

В Москву я вернулся в среду вечером, сразу, как закончились формальности. Дениса Андреевича же повезли в Питер, показывать достопримечательности, виденные им с младенчества, дарить подарок от тамошнего митрополита и самое главное, демонстрировать концерт группы «Скорпионз», как раз отправившейся в северную Венецию. Меня даже это не остановило в стремлении в первопрестольную. Ведь оттуда был сделан очень важный звонок. Валерия ждала моего возвращения.

А ранним утром четверга, когда мы только проснулись, и пили чай в постели, прошло сообщение, прервавшее любимый сериал любимой – штурм Симферополя, начатый еще двадцатого, сегодня завершился. Гарнизон сложил оружие. Война за Крым, продолжавшаяся пятнадцать дней, окончилась.

74.

Путь по шоссе даже на старом, скрипучем «Москвиче» не занял и четверти часа. Километры по пустому шоссе пролетели быстро, слившись в мелькание опустевших домов. Бахва сидел за рулем, уверенно правив старой легковушкой, когда они миновали мост через речушку, командир группы резко свернул, притормаживая. Здесь, на слиянии двух дорог, одной идущей по предгорьям, другой, сразу спускавшейся от Цхалтубо в долину, стали появляться редкие беженцы. И все куда-то спешили. Бахва остановил машину, давая возможность людям перейти дорогу, многие смотрели на их группу, на светловолосого богатыря и молча отводили взоры. Все движение их проходило в полной тиши, как будто им показывали кино с выключенным звуком. Важа поежился. Потянулся к Бахве, хотел что-то спросить, но тот вдавил педаль газа, Важа машинально откинулся на сиденье. Манана положила свою М-16 на колени так, чтобы Важа больше не вставал внезапно с места. Он это понял и, повернувшись в сторону окна, смотрел на проплывающий пейзаж далеких гор.

Город начался внезапно. Сразу за мостом появились дома, окруженные палисадами, затем городские новостройки, то есть возведенные сравнительно недавно, до войны. «Москвич» пропетлял меж ними, выехал было на берег Риони, и внезапно развернувшись, словно заблудившись, помчался по соседней улице обратно. Беженцы здесь еще встречались, но уже куда меньше, а вот на противоположной стороне реки, на набережной их двигались десятки и десятки. Все больше пешком, лишь немногие ехали на машинах. Казалось, город готовится к эвакуации.

Попетляв в тенистых улочках старого Кутаиси и выбравшись на границу с частным сектором, на небольшой холм, откуда, среди кустистых дерев виднелись развалины древнего храма Баграти, «Москвич» притормозил во дворе одного из старых зданий, коих много было в этом районе. Невысокое П-образное строение в два этажа с косой крышей, покрытой металлической кровлей, казалось, было выстроено еще века полтора назад, а ныне, вовсе заброшено, и только внимательный взгляд замечал в нем следы недавней постройки, умело вписанной в неприметный колорит соседних  зданий. Только стеклопакеты, матово блестевшие на солнце своей почти сантиметровой толщиной пуленепробиваемых стекол, да многочисленные антенны на крыше отчасти выбивали здание среди соседей.

Бахва открыл дверь и выскочил во двор дома, быстро оглядевшись. На въезде, как ни удивительно, никого не было, это зародило в нем нехорошие предчувствия. Он снова огляделся повнимательнее. В этот момент до его слуха донесся негромкий гудок. Кажется, с вокзала, находившегося на той стороне Риони, уходил поезд, прощаясь с городом. Словно бы навсегда.

– Слишком уж тихо, – произнес и Иван, переминаясь с ноги на ногу и не зная, куда себя деть. – Это и есть ваше место назначения? Долгонько ж мы сюда добирались.