Зимняя любовь - Лавринович Ася

(S): А если я тебе – нет?

(K): Жди!

(S): Что «жди»?

…

(S): Молчишь? Ты снова тут? Или ушел?

…

(S): Кицунэ? Ау?

Пользователь не в сети.

Глава шестая

– Что из горячего будешь брать? Может, котлетку?

– Она куриная? Где они вообще? Не вижу…

– Сейчас спрошу. Извините, из чего у вас сегодня котлеты?

– Ну?

– Говорят, говяжьи!

– Нет, не буду. А есть что-то овощное?

– Блин, ну че там застряли? Выбирайте быстрее! Очередь же…

Тяжелый вздох. С раздражением:

– Всяким там девятиклассникам слово не давали!

– Рина, действительно давай быстрее!

– Хочу попробовать от мяса отказаться.

– Боже, зачем?

Шепотом:

– А что Константинова на обед сегодня взяла, не видела?

– Нет, я за ней не слежу.

– Да двигайтесь вы уже! Скоро перемена закончится!

Толчок в спину. Грозно:

– Это кто там самый умный?

– Синицына! Следующим уроком – контрольная по химии. Торопись!

Снова вздох.

– Ладно… Положите мне, пожалуйста, макароны и вон тот морковный салат. Ага!

Наконец девочки выбрались из очереди.

– Это что за мелюзга уселась за наш стол? – нахмурилась Синицына. – Они меня все выбесить сегодня хотят?

Яна Пучкова первой направилась к столику у окна.

– Сейчас прогоним!

Оля, крепко держа поднос в руках, осталась стоять на месте.

– Ты идешь? – обернулась Рина.

Воробьева растерянно посмотрела по сторонам. Она ведь сегодня хотела сесть вместе с Женей, но всех парней-десятиклассников попросили задержаться после физкультуры в зале, чтобы обсудить предстоящие районные соревнования.

Тут Оле на глаза попалась Цветолина. Константинова сидела перед раскрытым учебником недалеко от «их» стола. Как обычно, в одиночестве. А билет в партер БДТ лежал у Оли в переднем кармане рюкзака…

– Может быть, к вам еще и подойду, – быстро проговорила Воробьева.

– В смысле? – озадачилась Рина.

– У меня есть дело к Константиновой.

– Какие у вас могут быть общие дела? – усмехнулась Синицына.

– Потом расскажу! – поморщилась Оля и, чтобы не объясняться с подругой, двинулась в сторону Цветы. Рина же только озадаченно проводила взглядом Воробьеву.

– Куда Воробышек пошлепала? – донесся до Оли голос Пучковой.

– Понятия не имею! – хмыкнула Рина.

Оля подходила к Цвете, а та, кажется, вокруг ничего не замечала, все ниже склоняя голову над учебником и что-то шепча себе под нос. На столе – чашка чая с лимоном и недоеденный круассан…

– Привет! – откашлявшись, проговорила Оля.

Цветолина подняла голову.

– Мм, привет! – Константинова была удивлена увидеть перед собой одноклассницу.

– Можно я присяду? – спросила Оля.

Цвета пожала плечами.

– Если тебе так хочется, конечно, присядь.

Воробьева выдохнула и поставила свой поднос на стол. Обернувшись, заметила, как все девчонки за «ее» столиком не сводят с них удивленных взглядов.

– Ты ничего не потеряла? – снова спросила Оля.

– Что, например? – не поняла Цветолина.

Оля тут же полезла в свой рюкзак.

– Вот! – выложила билет на стол. – Твой?

– Мой! – наконец слабо улыбнулась Константинова. – Думала, уже не найду. Мама расстроилась… Я ей этот билет покупала.

Оля широко улыбнулась в ответ. Девочки, сидя друг напротив друга, молчали. Первой нарушила затянувшуюся тишину Цвета.

– Спасибо, Оля, еще раз. Возможно, вчера я тебя недостаточно поблагодарила… Просто была так зла из-за того, что встретила на улице этого придурка.

– Ничего страшного, – ответила Оля, попутно выглядывая в толпе Женю. Парень в столовой так и не появлялся.

– Ты смелая, Оля Воробьева! – похвалила одноклассницу Цветолина.

– Видела моего боевого пса? – засмеялась Оля. – На самом деле Нортон – самая дружелюбная собака на свете. Но за хозяйку стоит горой.

– Видела, – снова сдержанно улыбнулась Цвета. И Оля в тот момент подумала, что улыбка очень идет красивой Константиновой, но она практически никогда не улыбается.

– Ты готова к химии? – спросила Оля.

– Ненавижу химию! – призналась Цветолина. – У меня на нее просто рвотный рефлекс.

Оля засмеялась и Цвета тоже. Воробьева решила, что смех, пожалуй, лучше всего объединяет людей. А еще девочке до сих пор не верилось, что она может вот так просто сидеть с неприступной Цветолиной и болтать о ненавистных уроках. Это было приятно и немного волнующе.

– Твои подружки сейчас нас испепелят взглядами! – негромко сообщила Цвета, посмотрев на Рину и ее свиту.

– Пусть! – беспечно улыбнулась Оля. «Хотя, наверное, это неправильно – променять общество девчонок на Цвету, – подумала Воробьева. – Ведь именно Рина первой приняла меня в свою компанию, в то время как Цвета только награждала равнодушным взглядом. Но должна ведь я отдать потерянную вещь!»

– Спасибо за билет! – проговорила Цветолина, убирая его в учебник, словно закладку. Затем отодвинула чашку с недопитым чаем. Снова виновато улыбнулась: – Мне пора.

– Да, конечно! – закивала Оля.

Цветолина поспешно закинула учебник в рюкзак и поднялась из-за стола.

– И за вчерашнее спасибо! – добавила растерянно Цвета. Будто никто и никогда не приходил к ней на помощь. Воробьеву такая реакция Цветолины удивила и даже немного умилила.

– Не за что! – пробормотала Оля. – На моем месте так поступил бы любой порядочный человек.

Цвета, смущенно поджав губы, кивнула Воробьевой на прощание и, закинув за спину черный рюкзак, пошла прочь из столовой. Оля проводила Константинову взглядом и, стараясь не смотреть на своих школьных подруг, которые в этот момент явно перемывали им косточки, принялась искать Женю. В очереди она уже заметила пару одноклассников, значит, парней из спортзала отпустили. Отлично! Оля и стол для себя и Жени заняла.

Внезапно девочка вспомнила, что недописала ответ в одной из задач по химии. А ведь перед контрольной нужно сдать тетрадь на проверку. Тут же полезла в рюкзак и достала домашнее задание. В ответе она сомневалась, поэтому дома решение задачи написала карандашом. Может, у девчонок спросить? Но не тащиться же из-за этого снова за другой стол, тогда этот займут. А Рина еще сразу привяжется с расспросами… Нет уж!

Сначала Оля уставилась в раскрытую тетрадь, разглядывая карандашные записи, потом подняла глаза в поисках того, кто бы мог помочь с решением. Может, Женя уже появился в столовой? И тут Воробьева наткнулась на заинтересованный взгляд Глеба Лисина. У Оли даже щеки вспыхнули. Почему он так пялится? Воробьева снова уставилась в тетрадь, потом не выдержала и подняла глаза на Глеба. Лисин продолжал смотреть на Олю и улыбаться. Тогда девочка из вежливости улыбнулась ему в ответ. Странно все это, конечно. Оля нервно убрала волосы за уши, потом решила, что так уши наверняка будут торчать, и снова взъерошила передние пряди…

Когда Глеб поднялся из-за стола и направился целенаправленно к Оле, Воробьеву охватила паника. Что ему нужно? Девочка быстро глянула на свой поднос, на котором стыли суп и второе. А если Лисин решит, что она обжора? Вон у Цветы на столе лежал лишь круассан на белом блюдце. Это так по-французски! Оля рассердилась. Какая ей разница, что там решит этот Лисин? У Оли вообще-то Женя есть! Воробьева демонстративно уставилась в раскрытую тетрадь, и все формулы перед глазами заплясали…

– Привет! – раздался приятный низкий голос над ухом.

Оля подняла голову и, окончательно сомлев от охватившего волнения, тихо произнесла:

– Привет!

– Присяду? – спросил Глеб.

– Ага!

Оля мельком взглянула в сторону стола, за которым сидели ее подруги. Все девчонки уставились на Лисина и Воробьеву. Пожалуй, происходящее потрясло их больше, чем разговор Оли и Цветолины. Да и сама Воробьева слабо понимала, что происходит.

Глеб сел рядом и посмотрел на Олю. Воробьева впервые видела Лисина так близко. «Не пялься на него долго!» – одернула девочка саму себя. Но не пялиться не получалось. Лисин улыбнулся.