Ботоксные дневники - Линн Шнернбергер

Но мысль о том, что мы так и не поговорили, сводит меня с ума. За десять лет нашей дружбы не было и дня, чтобы мы не созвонились.

Мы с Люси познакомились на детской площадке в Пайн-Хиллз, где она подошла ко мне с приветливой улыбкой и шоколадным печеньем, выделив из группы других мамаш. В своей отороченной мехом белой парке от Диора она выглядела очень необычно среди женщин в темно-синих бесформенных пальто, и я внезапно ощутила себя семиклассницей, которой предложила дружбу самая красивая ученица выпускного класса. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы узнать, что под дорогим мехом бьется удивительно доброе сердце. Она всегда каким-то шестым чувством угадывала, что мне необходимо в тот или иной момент: звонила поздно ночью, когда я страдала от одиночества, или устраивала пятничные вечеринки, на которые приглашала неженатых приятелей (я делала вид, что терплю все это лишь из-за дружбы с ней, но втайне получала от них удовольствие — по крайней мере иногда), успокаивала меня, когда я в панике сообщала ей, что у Джен скарлатина. Ничего подобного, уверяла меня Люси, красные щеки всего лишь свидетельство крепкого здоровья.

Что же происходит с ней теперь? Она всегда отличалась исключительно высокой нравственностью. В конце концов, разве не Люси фактически запретила мне отправиться на «всего лишь один безобидный коктейль» с бухгалтером из нашей фирмы, который, к несчастью, был женат? Но я все равно продолжаю считать ее своей лучшей подругой, и она должна знать, что я готова ради нее на все. Ей необходим мой совет. Ей необходима моя поддержка. А мне — поскольку я поклялась больше никогда не смотреть сериал «Все мои дети» — необходима ежедневная порция интриги.

Не сумев связаться с Люси по мобильному, я звоню в ее нью-йоркский офис и разговариваю с ее доверенной помощницей Трейси — последней в длинной цепи «только что окончивших Вассарский колледж» протеже. Проработав всего шесть месяцев, Трейси превратилась в некую мини-Люси. Она говорит так же быстро, как ее начальница, и носит точные копии ее дизайнерских нарядов, но в исполнении «Клаб Монако». Трейси пока не может позволить себе ежедневно есть суши и вынуждена довольствоваться мясом тунца. Она уже почти готова завоевать мир, но сначала ей нужно ответить на телефонный звонок.

— Я тоже не смогла с ней связаться. Может, ее мобильный не работает?

Глупости, разве телепродюсерам не имплантируют «Нокиа» прямо в слуховой проход? Если Люси не отвечает, случилось что-то особенное.

— Вы можете позвонить в отель и оставить для нее сообщение, — предлагает Трейси, — тогда она обязательно получит его сегодня вечером, когда вернется в номер.

«Ясли она вернется в номер сегодня вечером», — мысленно поправляю я и смотрю на часы: десять минут одиннадцатого. Значит, в Лос-Анджелесе всего десять минут восьмого. Насколько я помню, примерно в это время Люси пьет шампанское.

— Пожалуй, я позвоню в отель прямо сейчас. У вас есть номер?

Трейси диктует мне телефонный номер и добавляет:

— Но я звонила ей только что. Ее там нет. Наверное, какая-то ранняя встреча, о которой мне ничего не известно.

Какая же это может быть встреча, интересно? Насколько я знаю, телевизионное начальство не приходит в свои офисы задолго до рассвета.

— Работа над этим пилотным выпуском действительно отнимает у нее уйму времени, — говорит Трейси, видимо, ощущая необходимость как-то объяснить ситуацию.

Уйму времени. Нисколько в этом не сомневаюсь. Люси сама мне говорила, что ведущим пилотного шоу назначен парень, который…

Внезапно я ощущаю прилив вдохновения и, набрав в грудь побольше воздуха, обращаюсь к Трейси:

— Люси рассказывала мне о шоу. И без конца говорила об этом потрясающем ведущем. Забыла, как его зовут…

— Хантер Грин.

Хантер Грин. Ну вот я и узнала его имя. Но этого не может быть!

— Хантер Грин?

— Да, ведущий игрового шоу, — подтверждает Трейси. — Он ведет передачу «Угадай знаменитость».

A га! Теперь нам кое-что известно.

— В какое время она идет? — невинно спрашиваю я. — Хочу посмотреть на него. — Клянусь небом, я рассмотрю его как следует!

— Передача транслируется по нескольким каналам. Подождите, сейчас взгляну. — Я слышу, как Трейси шелестит газетными страницами. — Вот, похоже, в Нью-Йорке она идет в десять утра.

— То есть прямо сейчас.

— Думаю, да. Потом расскажите, как он вам.

Я торопливо прощаюсь с Трейси и включаю телевизор в спальне. Схватив пульт дистанционного управления, лихорадочно переключаю каналы и постоянно натыкаюсь на ток-шоу с участием людей, желающих изменить свою внешность… интерьер своего дома… свою жизнь… мужа… Господи, неужели на Земле нет людей, довольных тем, что они имеют? Вот наконец игровое шоу. Не то… Еще одно… Логотип на экране подсказывает мне, что это наконец-то игра «Угадай знаменитость». И мужчина в центре не кто иной, как Хантер Грин.

Я придвигаюсь как можно ближе к телевизору и впиваюсь глазами в экран. Ну что ж, Хантер вполне ничего себе. Должна это признать. Не Брэд Питт, конечно, но выглядит вполне достойно. На мой взгляд, ему около сорока пяти, он не слишком высок и строен, но тем не менее кажется обаятельным — этакий добродушный увалень. Его глаза превращаются в узкие щелки, когда он смеется, — а смеется он, как мне кажется, не переставая. На нем элегантный костюм и еще более элегантный галстук (вполне возможно, тот самый, который одобрила Люси), и даже отсюда я могу сказать, что он вылил на себя слишком много одеколона.

В этот момент Хантер обнимает участницу игры — слегка полноватую, с плохо прокрашенными волосами. Он строит ей глазки и вообще ведет себя так, словно она для него единственная женщина в мире. Она так польщена, что с лица ее не сходит глупая улыбка. Я догадываюсь, что женщина выбыла из игры и сейчас отправится упаковывать вещи. Но, покоренная неотразимым обаянием Хантера, она не расстроилась бы, даже если бы ей сообщили, что она только что потеряла работу, мужа и годовой запас картофельных чипсов «Лейс». Ведущий объявляет, что проигравшая получает утешительный приз — бесплатное посещение салона красоты «Сирс» (может, там пройдутся воском не только по ее ногам, но и по автомобилю?) — и она, заключив его в объятия и страстно поцеловав в щеку, вопит:

— Я люблю тебя, Хантер!!!

Хантер обнимает ее нежно, словно утраченную в детстве и обретенную вновь любимую бабушку, поворачивается к камере и заговорщицки подмигивает:

— После рекламы вы увидите еще много интересного. — Он вновь подмигивает. — Оставайтесь с нами.

Уж меня-то об этом просить не нужно.