Всё, что вы знаете об искусстве – неправда - Мэтт Браун

Точно так же этот камень был одним из множества камней у реки, пока не приглянулся какому-то остроглазому проточеловеку. Это однозначно требует обсуждения. Даже Британский музей, где сейчас экспонируется галька из Макапансгата, не может прийти к единому мнению по этому вопросу.

Выставка, где демонстрировался этот камень, первоначально должна была называться «Южная Африка: Три миллиона лет искусства». Позднее, правда, было решено сменить название на другое: «Южная Африка: Искусство нации», по-видимому, после внутренних дебатов о значении слова на «и». В размышлениях о том, считать ли гальку из Макапансгата искусством или нет, мы рискуем упустить более важную информацию. Мы можем интуитивно постичь поведение отдельной особи, которая умерла три миллиона лет назад; мы можем установить происхождение фундаментального человеческого качества – творческой способности – настолько далеко в прошлом. Эти понятия заслуживают гораздо большего внимания, чем любые споры об определениях и смыслах.

Натюрморты скучны и банальны

Прогуливаясь по музею, довольно просто игнорировать натюрморты. Кому хочется стоять напротив блюда с фруктами, когда есть такие захватывающие сюжеты, как Саломея, получающая голову Иоанна Крестителя, или штормовой морской пейзаж Тёрнера? Большинство натюрмортов выглядят слишком натуралистично – почти как фотография. Скука!

Конечно, все не так просто. За тем, что вы видите, скрывается нечто большее. Возьмем, к примеру, популярные сюжеты натюрмортов: цветы и фрукты. Эти работы вызовут недоумение у любого более-менее разбирающегося в ботанике человека. Как правило, художники работали над такой картиной в течение года, чтобы объединить на ней цветы, ягоды и орехи, характерные для разных сезонов[19]. Таким образом, на полотне сочетается несочетаемое. Получается, что безобидное блюдо с фруктами настолько же потрясающее произведение, как и «Рождение Венеры» или «Звездная ночь» Ван Гога.

Натюрморты можно описать как картины, изображающие застывшие жизни. На многих картинах можно обнаружить одновременно разные виды, характерные для разных времен года.

Некоторые художники неоднократно воспроизводят один и тот же цветок или фрукт на нескольких полотнах, чтобы успевать отвечать запросам рынка. Тюльпаны, часто встречающиеся на картинах голландских художников, были баснословно дорогими, поэтому целые букеты писались на основе отдельных тетрадных зарисовок.

Скромные натюрморты также могут таить в себе множество скрытых смыслов. Виноград может обозначать плодородие или, будучи сырьем для вина, быть символом крови Христовой. Персики означают плодовитость, а лимоны – верность. Яблоки и инжир расшифровываются, как и в Библии, как соблазн и скромность соответственно.

С другой стороны, иногда груша – это просто груша, и в ней нет ничего символичного, кроме желания художника продемонстрировать свои навыки.

Один из сюжетов натюрмортной живописи, особенно популярный в XVI–XVII веках, связан с темой смерти и хрупкости человеческого тела. Картины в этом жанре называют ванитас, и они содержат довольно очевидные намеки на смертность человека. Явными признаками являются череп и песочные часы. Также можно найти погасшую свечу или гнилой фрукт. Бабочка может символизировать скоротечность жизни или воскресение Христа. Музыкальный инструмент напомнит об эфемерности нашего земного существования: мы немного поиграем, пощиплем пару струн, и вот наша мелодия окончена. Наиболее ярким примером является картина Марии ван Остервейк (1630–1693) натюрморт «Ванитас» (1668), на которой можно увидеть почти все из перечисленного выше и многое другое.

Караваджо (1571–1610) часто приписывают заслугу возрождения жанра натюрморта после длительного периода стагнации со времен классической живописи. На его картине «Корзина с фруктами» (около 1559) яблоки, виноград, инжир, айва и персики (летние фрукты) сложены в плетеную корзину, стоящую на уступе. Если верить некоторым искусствоведам, это полотно наполнено тайными смыслами. Почти все фрукты и листья из корзины подвержены какому-нибудь заболеванию или отмечены следами гниения. Возможно, это признаки жанра ванитас, но существует предположение, что Караваджо таким образом выражает свое недовольство церковью. Протест также выразился в его более поздней работе «Натюрморт с фруктами на каменном уступе» (1605–1610), где изображены переплетенные весьма недвусмысленным образом кабачки и сочные розовые фрукты – непристойный подтекст, очевидный для любого подростка.

История становления натюрморта настолько же увлекательна, как и история любого другого жанра искусства. В каком-то смысле это один из старейших живописных жанров. Ранее уже упоминалось, что стены египетских гробниц часто были украшены изображениями спелых фруктов, овощей и злаков. Эти запасы обеспечили бы усопших продовольствием во время их пути в загробную жизнь. Позже римляне расписывали стены своих домов реалистичными изображениями фруктов и вина. Однако с появлением христианства западные художники отказались от жанра. Почти всегда роль художника сводилась к изображению сцен из Библии. Если на картине и появлялись фрукты, то это было либо яблоко Евы, либо гранат как символ воскресения Христова. Даже в эпоху Просвещения натюрморт находился на низшей ступени в иерархии живописи.

Позднее христианство подтолкнуло жанр к возрождению. С развитием протестантизма изображения Христа и его учеников стали считаться недопустимыми – в конце концов, Библия запрещала идолопоклонничество. Художники в протестантских странах (особенно в Голландии) обратились к светским сюжетам. Если вам встретится натюрморт с корзиной фруктов, датируемый XVII веком, скорее всего он был написан голландцем. Исключение составляет работавший позднее французский художник Жан-Батист-Симеон Шарден (1699–1779), для чьих завораживающих натюрмортов характерна некоторая напряженность (см. «Луч», 1728). Несмотря на популярность жанра в эти века, натюрморт все еще выступал на вторых ролях по сравнению с другими жанрами живописи.

В конце XIX века жанр получил новую жизнь благодаря уникальному таланту Поля Сезанна (1839–1906). Он писал натюрморты в любопытной манере, искажая законы перспективы. Столешница наклоняется под немыслимым углом; булочки показаны одновременно сверху и сбоку; яблоки грозятся вот-вот упасть на пол. Сезанн изобразил мир, как мы видим его на самом деле, а не наше представление о нем. Традиционный натюрморт показывает предмет в прямой перспективе, с одной неизменной позиции в определенный момент времени. Однако в жизни, когда мы смотрим на предмет, наша голова может качнуться, а взгляд – сместиться. Мы обрабатываем информацию, поступающую с разных углов зрения. Это гениальное решение проложило путь для кубизма и иных художественных направлений.

И что более важно, необычные фрукты Сезанна являются примером того, что натюрморты не обязательно изображают скучные плоские копии того, что видит художник.

Надеюсь, мне удалось доказать, что натюрморт не унылый жанр, а предметы на картине не всегда соответствуют действительности. Даже если художник написал предметы наиболее приближенно к реальности, почему бы не рассмотреть полотно более внимательно? Мы не даем себе труда тщательнее изучать предметы, которые нас окружают. Кроме брошенного вскользь оценивающего кондицию взгляда, мы когда-нибудь пристально вглядывались в