Творцы прошлого (Книга 1) - Сергей Таранов

- А где бабуля?

- Я за нее, - недоуменно ответила девица, и тут же добавила: - Бабушка отправилась на шабаш, ну, типа, международный симпозиум.

- Знаю я ихний симпозиум, - промяукал Граммофон, - напьются зелья из настоя прыгун-травы и безобразят по-черному.

- А вы что хотели? - не обращая внимания на столь неделикатное замечание Граммофона, спросила девица, глядя при этом не столько на кота, сколько на Вольдемара.

Нервно пригладив и без того прилизанные волосы, и подкрутив кончик правого уса, Вольдемар хотел было что-то ответить, но Граммофон вновь опередил своей репликой:

- А, собственно говоря, что вы умеете?

- Практически все. Могу приворотное зелье сварить с компьютерным подбором компонентов. Могу суженого определить. У меня программа для этого есть собственной разработки на основе таблиц, составленных по трудам Герберта Аврилакского. Да, могу еще заколдованным человеческий облик вернуть, - как бы опомнившись, добавила барышня.

- Я не заколдованный, - обиделся Граммофон, - я самый настоящий кот-баюн. И если бы здесь была ваша бабушка...

- Прапрабабушка, - уточнила девица.

- Так вот, если бы здесь была ваша прапрабабушка...

- Постойте-постойте! Так вы и есть Граммофон?

- Да-с, самый что ни на есть настоящий. А это, позвольте представить, мой друг Вольдемар Афанасьевич Пчелкин.

- Очень приятно, - вымолвила девица, протягивая Вольдемару руку для рукопожатия.

Но вместо того, чтобы стиснуть ее руку своей пятерней, Вольдемар, слегка наклонившись, преподнес эту руку к губам и галантно поцеловал.

- Вау! - промолвила девица, - вы воспитывались в пажеском корпусе?

- Никак нет-с, я закончил Николаевское кавалерийское училище.

- Закончил, позвольте заметить, в одна тысяча восемьсот девяноста первом, - добавил Граммофон.

- Правда? А выглядите очень молодо. Чем вы пользовались? Рапсовым экстрактом? Или, может быть, производили ежегодную гемосорбцию?

- Ничем я не пользовался. Еще позавчера я был в девятьсот четвертом. Но, если вы что-нибудь посоветуете, охотно буду пользоваться. Но сейчас нам не до этого. Мне поручено разыскать одну вещь. Вещь эта находится в 2004 году в городе Тильзите.

- А в Одиннадцатом Изюмском гусарском полку служить не приходилось? осведомилась ведьма.

- Никак нет-с. Армейские гусарские полки были упразднены Высочайшим приказом от 18 августа 1882 года, еще при Петре Семеновиче Ванновском, в бытность оного военным министром. Преставился недавно. Не далее, как в феврале был на панихиде по нему. Так вот, гусарскими остались тогда только два полка - Лейб-гвардии Гусарский и Гродненский.

- Наш Вольдемар Афанасьевич попал сюда из девятьсот четвертого, напомнил Граммофон, - и не мог знать, что Высочайшим Приказом No 155 от 2 апреля 1908 года устанавливается вернуть гусарским полкам их наименования и форму обмундирования.

- Жаль, значит, вы еще не знали штабс-ротмистра Лихославского, промолвила барышня тоном, выражавшим надежду, что Вольдемар тут же разуверит ее в этом.

- Штабс-ротмистра Лихославского знать не довелось, а с корнетом Лихославским знаком-с, но вместе не служили - он в полк определился после того, как я на статскую службу перешел. Когда он еще был юнкером, он к нам приезжал на маневры. Полк наш стоял в Межибужье Подольской губернии. Он, кстати сказать, бывший гусарский - знаменитый 12-й Ахтырский генерала Дениса Давыдова. Потом встречал Лихославского, когда тот стал уже корнетом. А в поручики его должны на следующий год произвести.

- А как звали того корнета?

- Модей звали.

- Как-как вы сказали? - переспросила барышня, забегав глазами.

- Модестом, пардон, Аполлоновичем.

- Да ну, нафиг! Значит, у нас общие кенты, - всплеснув руками, воскликнула праправнучка Бабы Яги.

- Общие, простите, кто? - переспросил Вольдемар слово, напоминающее ему название одного восточно-английского графства, откуда происходила родом ходившая за ним в детстве гувернантка.

- Барышня имеет в виду приятелей, - пояснил Граммофон.

- А кто еще с вами служил, может, я знаю кого?

- Милятин, Сычев, Новогудин, - стал перечислять Вольдемар.

- Новогудина знаю, - отметила девица. - Он командовал тем эскадроном, в котором служил Модест.

- Это когда ж?

- В восьмом, в девятом. Он тогда в чине ротмистра был.

- Тогда понятно. При мне он поручиком был, как и я.

- А с Братцевым Дмитрием Африканычем сталкиваться не приходилось?

- Митька Братцев? Он что, тоже ваш друг? - скривил физиономию Вольдемар.

- Да нет. Скорее, наоборот. Редкостный хам и пошляк.

- Совершенно точное определение. Знаете, как он однажды напоил ученого цыганского медведя и, напялив на него генеральскую шинель, запустил в спальню полковнику Вяземскому? Тот два часа по стойке смирно стоял и медведю честь отдавал. Темно было, да и пенсне полковник со страху найти не мог.

- Как же, слыхала. А механическую руку, вделанную в очко клозета в дамской уборной, видели?

- Не видал-с.

- Как же? Ах да. Где бы вы ее видали? Вы, надеюсь, в отличие от Братцева, дамских уборных не посещаете. Хотя изобретение, надо сказать, оригинальное. Да, кстати, а как вы надеетесь в Тильзит-то попасть? Через магический круг?

- Для этого мы сюда и пришли, моя дорогая, простите, не знаю, как вас зовут, - влез со своей репликой Граммофон. - У бабули я не был сто одиннадцать лет.

- Ах да, я-то и не представилась. Меня Еленой зовут.

- Уж не Еленой ли Премудрой? - задал вопрос Вольдемар.

- Нет, просто я в честь нее названа. Можете звать просто Леной. Сейчас так принято.

- Так вот, Леночка, хоть через магический круг, хоть через темпорезонансную трубу, но мы должны попасть именно в туда и именно в тогда. Иначе вещь эта попадет не к тому, кому следует. И будет большая беда, можно сказать, катастрофа.

- Интересная задача. В принципе лучше, конечно, через магический круг. Но нужна точная географическая привязка.

- К чему? - спросил Граммофон.

- К месту, естественно. Вы что, не знаете, что все зависит от прохождения геомагнитных линий? Ближайшее такое место находится в восьмидесяти километрах отсюда.

- Милая Леночка, мы тут сегодня и так двенадцать верст пешком протопали.

- Зачем же пешком? Можно полететь на ступе.

- А на чем же тогда бабуля на шабаш улетела?

- На старой. У новой ступы гироскоп испортился, да инерциальная система барахлила. Бабуля все ругалась, понаворочали, мол, всякого, вот и ломается. Но я от нечего делать тут все починила. Да вон она - в углу за занавеской. Лаком бы ее покрыть, но сейчас хорошего лака не достанешь - дефицит.

- Тогда полетели! - без обиняков предложил Граммофон.

- Постойте вы, а пообедать, а отдохнуть с дороги? Вы ведь сами сказали, что двенадцать километров восемьсот метров протопали.

- Да он-то не очень-то и топал, - дождался, наконец, своей очереди говорить Вольдемар. - Он в сумке сидел да хвостом дорогу показывал.

- Но вы-то, надеюсь, хоть немного проголодались? У меня змеиная печень есть в холодильнике. Я ее сейчас в микроволновке разогрею.

- Ну, если уж змеиная печень, - начал соглашаться Граммофон. - Небось, бабуля научила готовить?

Хотя Вольдемара всего передернуло, он почему-то решил не обижать хозяйку и не отказываться от такого сомнительного угощения. Кроме того, его разбирало любопытство насчет того, как готовят и что едят настоящие ведьмы. Однако, вопреки его ожиданиям, блюдо это оказалось настолько вкусным, что по мысли Вольдемара, оно могло бы украсить меню у Оливье или в Астории. Понравилось угощение и Граммофону. Стоя задними лапами на резной табуретке, передними он опирался на обеденный стол, низко склонив свою голову над миской. При этом Граммофон благодарно урчал и мурлыкал. Не обращая внимания на Граммофона, Елена все время поглядывала на Вольдемара своими зелеными глазами, да так, что ему, порой, становилось неловко. Пытаясь сгладить эту неловкость, Елена первой нарушила молчание:

- А знаете, Вольдемар, кто такая Елена Премудрая?

- Я, признаться, до сегодняшнего дня полагал, что это всего лишь сказочный персонаж.

- Да нет же. Это лицо историческое. Она - мать Константина Великого.

- А почему ее называют то Еленой, то Василисой?

- Василиса - это царица по-гречески. Тогда это не было именем. Написано: "Василиса Елена", а народ стал путать и думать, что Василиса это имя.

- Как я раньше не догадался? В гимназии ведь нам древнегреческий преподавали. Правда, учить его никто не хотел, за что и получали мы все по спине розгами. А кто, позвольте спросить, ваши родители?

- Отец - один французский колдун. А мать была кафешантанной певицей. Родители давно уже умерли. Я родилась во Франции в тысяча восемьсот восемьдесят первом. Потом бабуля меня разыскала и в тысяча девятьсот восьмом к себе забрала. Здесь я освоила русский, после революции получила документы, а теперь учусь на третьем курсе физфака Ярославского университета. Это будет мое восьмое высшее образование. А сюда приезжаю во время каникул. По документам мне двадцать семь лет. Выгляжу, надеюсь не старше?