Под сенью восьмиконечного креста (Мальтийский орден и его связи с Россией) - П Перминов

Случались и неудачи. Самая крупная из них произошла в 1570 году, когда Орден направил эскадру из четырех галер под командованием Жана Франсуа де Сент Клемента, годом ранее избранного главным капитаном орденских галер, на помощь венецианцам, защищавшим порт Фамагуста (Кипр), осажденный турками. 26 июня эскадра покинула Большую гавань и направилась в Палермо, который был назначен пунктом сбора. К несчастью, по дороге скончался капитан одной из галер - Сальваторе ля Батте. Сент Клемент, невзирая на протесты других капитанов, решил вернуться на Мальту, чтобы доложить о случившемся великому магистру дель Монте. Впоследствии, однако, выяснилось, что Сент Клемент взял в Сицилии на борт своей галеры груз продовольствия и вина для арагонского языка, в котором занимал пост консерваторе (интенданта). К тому же капитаны галер обвинили Сент Клемента в стремлении уклониться от боя со встреченными по дороге двадцатью галеотами знаменитого пирата Уджд Али, преемника Барбароссы и Драгута.

В середине июля эскадра Сент Клемента вновь отправилась в плавание. Однако у берегов острова Гозо, попав в сильный шторм, она стала легкой добычей поджидавших ее корсаров. Самому Сент Клементу удалось спастись, но более тысячи человек экипажа, включая 80 рыцарей, попали в плен. По возвращении на Мальту Сент Клемент был арестован, несмотря на рекомендательные письма, которыми он заручился в Риме. Орденский суд приговорил Сент Клемента и капитана одной из галер Орландо Магри к смертной казни с конфискацией имущества и исключением из Ордена. Главным пунктом обвинения было то, что они оставили знамя Ордена врагу. Решение суда получило на Мальте широчайший резонанс, поскольку Сент Клемента и Магри знали как отважных рыцарей, безупречно сражавшихся во время Великой осады. Воспоминание об этом печальном случае было свежо и 27 лет спустя, когда капитул Ордена, собравшись на свое очередное заседание, постановил, что галеры, отправляющиеся на Корсо, не имеют права брать на борт никакого груза.

Через год судьба вновь свела госпитальеров и корсаров Уджд Али лицом к лицу, 7 октября 1571 г. в заливе Лепанто был разгромлен и сожжен огромный турецкий флот, состояв-{53}ший из 239 кораблей. Четыре галеры госпитальеров, предводительствуемые Пьетро Джустиниани, сражались на левом фланге. В результате неудачного маневра генуэзских парусников, увлекшихся преследованием отступавшего неприятеля, госпитальеры остались один на один с отрядом турецкого флота, сумевшим без потерь выйти из сражения. Он состоял из 30 галер под командованием Уджд Али. В завязавшемся неравном бою корсары захватили флагманскую галеру госпитальеров и зверски вырезали весь ее экипаж. Когда пришедшие на помощь союзники отбили орденскую галеру у корсаров, они нашли на ее борту всего трех оставшихся в живых рыцарей, включая чудом уцелевшего Джустиниани. Справедливости ради надо сказать, что военные неудачи госпитальеров носили, как правило, частный характер. Из большинства столкновений с турками и североафриканскими корсарами они выходили победителями. В архивах Ордена только за первую половину XVII века зарегистрировано 18 крупных морских побед и удачных десантов на территории Триполи, Туниса и Алжира. Примером может служить одна из наиболее выдающихся побед, одержанных рыцарями 5 мая 1603 г., когда флот рыцарей внезапно появился у западного побережья Пелопонесского полуострова. Высаженный на берег десант легко захватил турецкие крепости в Лепанто и Патрасе. Турки потеряли около 400 солдат во главе с главнокомандующим, госпитальеры - только двух рыцарей и 10 солдат.

После разгрома османов войсками Яна Собесского под стенами Вены в 1683 году начинается новый период средиземноморской истории. Он отмечен постепенным упадком могущества Османской империи, потерпевшей ряд чувствительных поражений в Эгейском и Средиземном морях. В ходе так называемой войны за Морею (1683-1699 гг.) госпитальеры действовали в тесном контакте с Антитурецкой лигой, объединившей на первом этапе Испанию, Польшу, Венецию и папское государство. Однако союзники действовали все более вяло. На смену средневековой романтике крестовых походов приходило трезвое стремление развивать торговые связи в Восточном Средиземноморье. Герцогство Тосканское и Генуя первыми утратили интерес к войне. За ними последовала Венеция, получившая по Карловицкому миру (21 февраля 1699 г.) Морею и часть Далматского побережья.

С наступлением XVIII века, открывшегося захватом Великобританией Гибралтара, в Средиземноморье начинается эпоха соперничества великих держав. Годам Корсо приходит конец. {54}

У ИСТОКОВ "РУССКОЙ ЛЕГЕНДЫ"

Когда в третьем часу ночи 12 мая 1698 г. галера адмирала мальтийского флота Спинола коснулась бортом причала Валлетты, с форта Сент-Эльмо грянул пушечный салют. Разбуженные начавшейся канонадой жители с удивлением наблюдали за тем, как по трапу, перекинутому с борта галеры, носильщики осторожно вынесли богато изукрашенный портшез. В окошке была видна голова вельможи в длинном французском парике. В свете факелов лицо его казалось зеленоватым от морской болезни.

Носильщики остановились у запряженной цугом кареты с гербом великого магистра Раймона де Переллоса, дверь портшеза отворилась и, опершись на руку подоспевшего церемониймейстера, Борис Петрович Шереметьев, наместник Вятский и ближний боярин царя Петра Алексеевича, грузно ступил на землю Мальты. Ехать прямо с пристани на аудиенцию к великому магистру, который, несмотря на поздний час, ожидал его во дворце, Шереметьев отказался, сославшись на нездоровье. Не ожидая, пока сопровождавшая его немалая свита рассядется по экипажам, Шереметьев поднялся в карету, и пышная кавалькада тронулась в путь. Впереди бежали факельщики, разгоняя быстро собиравшиеся толпы любопытных, сзади маршировала рота охраны. Адмирал Спинола и церемониймейстер Ордена сопровождали знатного гостя до резиденции, отведенной ему в доме покойного великого магистра Никола Котонера.

В течение всего следующего дня, 13 мая, Шереметьев из дома не выходил. Между тем по городу начали распространяться самые фантастические слухи относительно личности таинственного путешественника из далекой Москвы. Поговаривали даже, что Шереметьев - это вовсе не Шереметьев, а под его именем скрывается приехавший инкогнито на Мальту русский государь.

Стоит ли говорить о том, что легенда эта лишена всяких оснований? Великое посольство (1697-1698 гг.), отправившееся при участии самого Петра в Европу, чтобы расшевелить Антитурецкую лигу (в ее состав к тому времени вошла и Россия), действительно по времени совпало с поездкой Шереметьева на Мальту (Борис Петрович выехал из Москвы в конце 1697 года). Известно, однако, что даже до Рима Петр не добрался: стрелецкий бунт заставил его вернуться домой с полдороги.

Шереметьев отправился в Рим и на остров Мальту по личному почину, по "охоте его", как значилось в царской грамоте, которую Борис Петрович вручил в Риме папе Иннокентию XII. Сам он говорил, что в Рим едет поклониться мощам апостолов Петра {55} и Павла в благодарность за победу над турками, а на Мальту - чтобы общением с мальтийскими рыцарями "большую себе к воинской способности восприять охоту" 19.

Впрочем, частный характер поездки Шереметьева вовсе не означал, что у него не было официальных поручений. Дипломаты Петра, пытаясь сплотить союзников по Антитурецкой лиге, вели трактаменты в Вене и у двора венецианского дожа, выезжали в Кёнигсберг, Прагу, Лондон и Рим. Н. Н. Бантыш-Каменский в "Обзоре внешних сношений России с державами иностранными" отмечал, что Шереметьев был послан за границу "для обозрения тамошних поведений и для примечания военных, морских с турками у венециан и мальтийцев обращений". Кроме того, Шереметьев должен был, очевидно, подготовить почву для предстоящего приезда в Рим Великого посольства и вообще для сближения с папой, который традиционно играл важную роль в объединении Европы против турецкой угрозы. Для этих целей Шереметьев был снабжен грамотами Петра I императору, папе и великому магистру Мальтийского ордена.

Ко времени приезда на Мальту Шереметьеву было 45 лет, его государственные и военные заслуги были широко известны. Начав карьеру при дворе комнатным стольником - рындой, он быстро продвинулся на служебном поприще и еще при царевне Софье был возведен в почетное звание ближнего боярина. Борис Петрович участвовал в Крымских походах в 1687-1689 годах и в кампании 1695 года в низовьях Днепра. Это принесло ему славу искусного полководца.

Шереметьев путешествовал целым домом: в Риме его свита насчитывала 15 человек, в Венеции он захватил с собой двух младших братьев, путешествовавших по Италии.

В Кракове Шереметьева принимал польский король Август II, в Вене император Леопольд, в Венеции дож послал знатному гостю угощение, состоявшее из разных сладостей на 180 блюдах, 60 фляг вина разных сортов и "свеч восковых всяких множество". Профессор Е. Шмурло, автор исследования о поездке Шереметьева на Мальту, справедливо замечает: "Появлению Шереметьева в Европе современники придавали несомненный политический характер, тем более что сам он, своим поведением, не только не оспаривал такого представления, но, сознательно или бессознательно, давал повод думать, что поездка его предпринята неспроста" 20.