Остров. Проект «Робинзон» - Евгений Родионов

странной кличкой Тара. Этот деятель барыжил спиртом в розлив, в то время в сельской местности это было обычное явление. Денег у нас хватило на целый литр «чистогана» сомнительного качества, но был один нюанс. У нас не было тары. И у Тары не было тары. Поэтому литр спиртяги он нам вынес в литровой банке. Без крышки.

Возник резонный вопрос: и что делать? Неокрепшие подростковые мозги смутно догадывались, что пить чистоган неразумно — помимо чисто вкусовой и эстетической (это насколько далеко будешь блевать) составляющих, нас просто развезёт в дрова, и повырубаемся мы где придётся. А дело было в феврале, носы пощипывал вполне ощутимый двадцатиградусный мороз, и нужно было что-то срочно решать. Ибо перспектива торчать на холоде нас не прельщала, а перспектива обжиматься на дискотеке с тёплыми девками — наоборот, прельщала. Как вы понимаете, круглосуточных магазинов с одноразовыми стаканчиками тогда вокруг не наблюдалось, а зайти к кому-нибудь домой и попросить у родителей пустой стакан дураков не нашлось. В итоге, было решено двинуться к колонке и что-нибудь там уже придумать.

Процессия получилась та ещё. Впереди двигался осторожным шагом «спиртоносец», на вытянутых руках неся перед собой банку и стараясь не расплескать ни капли ценнейшей жидкости, и одновременно не грохнуться — дорога была скользкая. Да, в феврале такое бывает, даже сейчас. Вокруг него, на полусогнутых, тенями скользили остальные, готовые в любой момент поддержать несущего, или подхватить банку — как получится. Но всё прошло нормально, и мы прибыли на место.

Водоколонка, это — если кто не в курсе — такой здоровый кран с рычагом, торчащий из земли. К нему подведён водопровод. Нажимаешь на рычаг — вода течёт. Не нажимаешь — что характерно, не течёт. Это, конечно, если колонка исправна. Наша была исправна. После некоторых раздумий была выработана следующая тактика. В банке от поверхности спирта до края был где-то сантиметр. В этот сантиметр было предложено налить воды, чтобы спирт чуть-чуть разбавить. Потом самый храбрый делал глоток, и в банке опять возникало пустое место, туда снова доливалась вода, следующий по храбрости отпивал, и так далее, пока градус напитка не падал до допустимых рамок.

Сказано — сделано. Банка была поднесена под кран, а на рычаге повис самый здоровый из нас. Результат превзошёл все ожидания: в банку ударила тугая струя воды под напором, расплескав содержимое по сторонам. Где-то треть драгоценного спирта была бесповоротно утрачена. Нажимавший на рычаг был немедленно подвержен общественному порицанию, но, поскольку он был, как я уже упоминал, самым здоровым — порицание было чисто словесным, хоть и непечатным. Зато спирт, в итоге, удалось сразу разбавить до несмертельных кондиций, и до дискотеки мы, таки, добрались.

Нужно ли упоминать, что из закуски у нас была одна жвачка на всех?

…

— Смешно. Это к чему? — Даша, наконец, оторвалась от поедания раков и поставила «тарелку» между нами.

— Это к гидратации спирта, наверное… — я тоже добрался до мяса рака, оно оказалось изумительным без всяких соусов. Разлил «ликёр» по кружкам. — В принципе, можно пить.

— Подожди. — девушка отвлеклась к костру, и положила на «стол» дымящиеся корни рогоза. — давай сначала эти штуки попробуем.

Я разрезал подпечённые корешки на небольшие кусочки и мы, обжигаясь и матерясь, стали снимать с них кожуру — она немного обуглилась и отходила вполне нормально. Под ней обнажилась белая, волокнистая мякоть, которая на проверку действительно напоминала печёный картофель на вкус.

— А вот тоже неплохо. — Даша положила на почищенный корень кусочек мяса рака, критически осмотрела получившийся бутерброд. — Майонеза бы сюда…

— Майонез вреден для печени. Так что, обойдёшься. — я поднял кружку. — Ты знаешь, я не хочу пить за всякую лабуду типа «за прибытие, еду, воду, убежище»… Нас вынудили, в конце концов.

— И какой тост ты предложишь? «Слава Монолиту»?

— Не самый плохой вариант. Но я предложу выпить за встречу. За нашу встречу. — я протянул кружку Даше. Она взглянула на меня неожиданно серьёзно, помедлила, затем с силой чокнулась.

— За встречу!

Мы выпили. Спирт оказался, как я и предполагал, очень приличным. Не осел комом в желудке, а растёкся по жилам, оставив приятное тепло. Отставив кружки, мы вернулись к остывающему ужину, да и следующая четвёрка раков уже требовала внимания.

Меж тем стемнело. Мы сидели рядом, привалившись к нашему шалашу. На костре закипала вода в кружках. Поскольку чая у нас не было, туда пошли листья брусники — лучше, чем просто кипяток глотать.

— Вась, а что ты обо всём этом думаешь? Остров, шоу, наше в нём участие и всё такое?

— Я тебе не рассказывал анекдот про трёх черепашек?

— Нет, не припомню такого.

— Ползут, значит, три черепашки. Одна говорит: «передо мной ползёт одна черепашка, и за мной ползёт одна черепашка». Вторая говорит: «за мной ползут две черепашки». Третья говорит: «передо мной ползёт одна черепашка, и за мной ползёт одна черепашка». Вопрос: как такое возможно?

— Фиг знает. — Даша задумалась. — они по кругу ползают?

— Нет. Просто одна из черепашек врёт.

— Аха-ха-ха-ха! Реально смешно. Только к чему этот анекдот?

— Боюсь, в нашем случае, врут все черепашки. Тебе ничего сегодня не показалось… странным?

— Мне показалось странным всё «сегодня», начиная от момента моего пробуждения. — подруга встала, взяла у костра кружки с отваром, морщась, протянула одну мне. — Осторожно, горячая. Даже через перчатку чувствуется. А у тебя есть что-то конкретное?

— Начнём с «острова в Ладожском озере». У меня нет под рукой подробных карт, да и не подробных тоже нет, но готов забиться на ящик коньяку: острова таких размеров и формы в Ладоге нет.

— Ты это утверждаешь, основываясь не на чём?

— Разумеется, на чём. Хотя я, наверное, не совсем точно выразился. Смотри. — я взял прутик и начал рисовать на песке, при неверном свете костра, грубую карту Ладоги. Даша включила на КПК фонарик, и дело пошло значительно проще.

— Спасибо. Вот примерно так выглядит Ладожское озеро. В длину оно около двухсот, а в ширину — около ста двадцати кэмэ, в самых широких частях. Высота нашей Минеральной скалы — я показал прутиком за плечо — где-то пятнадцать-двадцать метров примерно. Дальность видимости в море, или в озере, с такой высоты не меньше четырнадцати километров. Никакой, повторяю — никакой суши вокруг нас мы не увидели. А значит, мы находимся, якобы, в сильно открытой Ладоге, кроме того, в западной её части, так как Большая Вода у нас на востоке, оттуда основное направление ветра. Подавляющее большинство островов находится в непосредственной близости от берега и видны, собственно, невооружённым взглядом.