Остров. Проект «Робинзон» - Евгений Родионов

землянки вообще не выйдешь. Лично мне вообще не понятно, на кой хрен её там выкопали. Разве что, рыбаки какие-нибудь там останавливались, так ведь всё равно тут удобнее!

Девушка снова задумалась. Молча принялась прогуливаться по берегу, попинывая мелкие камни. Я терпеливо ждал. Судя по всему, соглашаться со мной она не хотела строго из встроенного чувства противоречия, была в ней такая черта. И далеко не всегда голос разума побеждал, ой, не всегда…

— Ладно, хрен с ней, с этой землянкой. Твои предложения?

Я облегчённо выдохнул. Про себя, разумеется, я же не враг своему здоровью. Вот теперь можно излагать мой план, не рискуя сходу нарваться на штыки.

— Предлагаю запилить шалашик, но не простой, а с претензиями. Только сначала рекомендуется, всё-таки, немного перекусить, а то на одной чернике мы много не настроим, какой бы крупной она не была. Но место нужно предварительно выбрать, чтобы два раза не париться с костром и дровами.

Подходящее, по моему мнению, место нашлось довольно быстро. Минеральная скала, как я уже говорил, на северо-западе была довольно пологой, и в сторону пляжа она спускалась несколькими плоскими уступами, относительно ровными. Отойдя от воды метров на пятьдесят и немного забравшись вверх, я обнаружил площадку, которая меня, на первый взгляд, устраивала. И на второй взгляд тоже устраивала. Это был, в целом, скалистый пятачок в форме грубого овала, метров примерно пятнадцать на двадцать пять, поднимавшийся над окружающим ландшафтом метра на два, с удобными спусками с трёх сторон. Причём, с одной стороны вплотную подходил лес, с второй лежал путь к пляжу, а от третьей до ручья с минералкой было метров пятьдесят. С четвёртой, восточной, проходил следующий уступ, высотой около полутора метров, причём шёл он широкой дугой, охватывая примерно половину периметра площадки. В этой, прикрытой от ветра части, за многие века таки сформировался почвенный слой, там росла трава, кустарники и даже мелкие деревья. Я забрался на верхний уступ, огляделся. Увиденное меня вполне устроило.

— Как тебе местечко? По мне, так отлично подходит. Дрова рядом, вода рядом, еда рядом. Строительные материалы, правда, далековато, но мы же не планируем постоянно что-то строить?

— Ну, я точно не планирую. — Даша энергично тряхнула головой, рыжие волосы на солнце разлились языками пламени. — Как ты, в общем, это видишь?

— Вот здесь — я подошёл к каменной стене и положил руку на нагретый камень — самая высокая точка. Отсюда дождевая вода будет течь вниз, а не к нам в гости. На край уступа, вот тут, кладём ровное бревно, фиксируем камнями, чтобы не укатывалось. И к нему крепим жерди либо доски, если нужное количество наберём, втыкаем второй стороной вот тут примерно — я провёл носком сапога линию на расстоянии около двух метров от каменной стены. Сверху укладываем еловый лапник, а потом укрываем дёрном. В теории, такая конструкция не должна сильно пропускать воду. Чтобы сверху не затекало, обложим дёрном бревно с другой стороны, кроме того, там склон в сторону озера, туда стекать должно. Один торец заложим камнями — их здесь дохрена, потом опять же, обложим дёрном. А с другой стороны из веток соорудим что-то типа двери.

— Ну, целом, выглядит более-менее. Думаю, вот тут можно организовать место для костра. — Даша отошла немного в сторону вдоль уступа. — А потом над ним какой-нибудь навес организовать, чтобы дождём не заливало.

— Ага, и сарайчик для дров. — Мы посмотрели друг на друга и жизнерадостно заржали.

Отсмеявшись, мы приступили к действиям. Перво-наперво, заготовили некоторый запас дров, собрав весь хворост на нашей «базе», как я окрестил эту площадку, затем притащив несколько сушин из леса — дров там, действительно, было немеряно. Ленточная пила оказалась на диво хороша, я за двадцать минут распилил всё, что мы приволокли, на пригодные для костра поленья. Правда, пришлось игнорировать толстые павшие деревья — из них получились бы уже полноценные чурки, колоть которые нам было нечем. Даша вспомнила, что это можно делать клиньями, на что я предложил ей самой выстругивать клинья ножом, и камнем загонять их в чурбаки. Энтузиазм у девушки сразу куда-то улетучился.

Наконец, выложив кострище камнями, я, как и положено заправскому туристу, разжёг костёр с одной спички. Побежали язычки пламени, бойко перескакивая с ветки на ветку, потянуло дымком, костёр начал потрескивать. И тут внезапно меня начало «отпускать». С каждой уложенной в огонь веткой, напряжение и неврозность, преследовавшие меня с момента пробуждения, стали понемногу уходить, словно сгорая в пламени.

Говорят, человек может вечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работает другой человек. С третьим утверждением я бы поспорил: когда кто-то работает, а ваш покорный слуга нихрена не делает, ну, кроме того, что бьёт баклуши — он чувствует себя не в своей тарелке. Не знаю уж, в чём тут дело. А вот с первыми двумя — полный порядок.

По дороге на работу я перехожу мост через небольшую речушку, и каждое утро останавливаюсь на нём и смотрю в воду. Речка мелкая, загаженная и заросшая, но я всё равно стою и наблюдаю за медленными колыханиями водорослей, подмечая мелкие изменения с вчерашнего дня — вот этот камень совсем обнажился, так как дождей давно не было; кучку мусора, создававшую запруду уже с неделю, наконец унесло; а ржавую бочку, мирно себе гнившую у берега уже который год, кто-то скоммуниздил. Можно было бы и уток покормить, но я всегда забываю купить какую-нибудь булку. А нет, вру, один раз купил. Но утки не явились. Поэтому на мосту пропагандируется принцип раздельного питания: отдельно — утки, отдельно — питание. Но вот само втыкание в текущую воду как-то прочищает мозги, и потом проще на работу настроиться.

А с огнём у меня всё сложнее. Наверное, это потому, что он воздействует на большее количество органов чувств, если, конечно, не воспроизводится на экране. Да и 95 % всех этих роликов из разряда «костёр горит десять часов», на проверку просто закольцованные отрезки на пару минут. Казалось бы, ну и что? Горит огонь и горит. А вот нетушки, ощущения прогорания дров нет! Одно и тоже полено горит, горит, горит и сгореть не может. Бесятина. Не верю! Для меня обязательно должен быть процесс пожирания огнём топлива. Помню, мелким строил из веточек маленькие избушки, поджигал и смотрел, как они сгорали. Наверное, во мне умер пироман. Или не умер?

— Вась? — возмущённый крик Дарьи вернул меня в реальность. — Хватит на костёр залипать! Я есть хочу уже!

— Ну пойдём. —