Одинаковые. Том 2. Гимназисты - Сергей Насоновский

Чтобы не нарваться на ловушку, мы отвязали плюгавого от бугая, освободили ему одну руку и дали связку ключей, что достали по их наводке из внутреннего кармана его сиятельства. Кстати, когда того тормошили, то увидели, что он очнулся и теперь находиться в полнейшем непонимании происходящего.

Никифор, передвигаясь как черепаха со связанными ногами подгреб к первой двери и стал ее отпирать. Мы на всякий случай отошли в стороны. Но так, чтобы этот тщедушный индивидуум не успел сделать рывок в новое помещение. Дверь открылась, и мы, не проверяя содержимое лишь убедившись, что при открывании из нее не вылетит птичка, ну или заряд картечи, отправили нашу черепаху-ключницу к последней двери. Здесь проделав ту же самую операцию, обратно привязали Никифора к своему другу по несчастью.

За первой дверью оказалась тюрьма, если ее так можно назвать. В общем три железные клетки, закрывающиеся на навесные замки. Похоже, что здесь изувер держал своих жертв между насилием. На стене обнаружилась связка ключей от камер, поэтому недолго думая мы перетащили туда по очереди в связанном виде двух субчиков, заскучавших без нашего пригляда, и закрыли на навесные замки по разным клеткам.

Вторая комната, оказалась более «занимательная» в самом негативном смысле этого слова. Честно, чуть не вытошнило, когда мы с братом в нее вошли. Здесь изувер хранил в растворе формальдегида, формалине части тел своих жертв. На стеллаже, выполненном довольно изящно аккуратно в ряд, стояли баночки с руками, ступнями, было четыре женских головы в банках побольше. И у каждой банки рядом была бумажка с именем жертвы.

Напротив этой дьявольской экспозиции стояло кресло, такое же как было в пыточной и рядом от него большой глобус, открыв который я увидел бар с большим выбором напитков и несколько изящных стаканов.

— Чертовщина какая-то! — сплюнул я себе по ноги, и мы вышли из этой преисподней плотно закрыв двери.

Для начала решили допросить подручных аристократа. Долго описывать процесс нашей беседы «по душам» не буду, но вкратце примерно так:

Оба этих гаврика последние десять лет исполняют все прихоти графа, а особо на регулярной основе поставляют ему молодых девушек. Ублюдок требовал именно девственниц и не старше шестнадцати лет. С каждой новой жертвой он закрывался в этом подвале и практически на двое суток выпадал из жизни для всех окружающих. Бугай, которого как оказалось звали Данила лишь зашивал тела или то, что от них осталось в кусок материи, и отвозил на пустырь примерно в шести верстах от усадьбы, где на протяжении всех этих лет росло число безымянных могилок молоденьких девочек. Никифор сказал, что последняя Лада была двадцать девятая по счету. За работу граф своим доверенным людям хорошо платил, а не самое законопослушное прошлое, не давало им выйти из этого смертельного круговорота, хоть и по словам обоих они давно пытались тикать от его светлости на все четыре стороны, и даже собрали денег для сего мероприятия. Жена же графа похоже была в курсе увлечений своего супруга, но либо ничего не могла поделать, либо закрывала глаза, живя обычной светской жизнью.

— Как до такого можно дойти? Вот ублюдок! И вы куски дерьма, не заслуживаете прощения! — прошипел я, сжимая кулаки, глядя как оба допрашиваемых увидя оскал на моем лице стали вжиматься в стену.

Пришел черед поспрашивать графа. Хоть основная картинка уже сложилась, но тем не менее, нужно было узнать, что это существо планировало делать с Аленой и зачем ему была смерь своего только рожденного сына.

Граф Вельский, разглядев нас, входящих в камеру задергался и замычал. Никита выдернул кляп из его рта, после чего тот стал несвязно обвинять, угрожать, запугивать ну и подкупать в итоге. Сказав, что он лишь может купить себе легкую смерть, либо мы будем складывать части его тела в банки с формалином, прямо на его глазах, как он это делал с невинными девочками, либо дадим умереть быстро. Граф не долго запирался. Он сообщил, что жена была в курсе его увлечений, и что он не один такой среди аристократов. Даже какой-то свой закрытый клуб организовали, где собираются и делятся впечатлениями от очередной жертвы. С помощью недолгих уговоров удалось получить информацию на пятерых представителей знатных фамилий, что творят подобное в столице. Также граф поведал о тайнике в этой усадьбе с запасами на черный день, и о коде к сейфу, что стоит в кабинете его городского дома. Код спрашивали многократно, и добились, когда показания сошлись, этому приему еще на спецкурсе нас обучили в дурке.

Недвижимости в собственности у него хватало, но как перевести в ее в свою, чтобы не попасть под подозрение не представлял. Даже если тот напишет завещание, скажем на племянников, то родственники скорее всего имея связи и деньги смогут опротестовать его, и оставить нас с носом. Поэтому сию мысль выкинул из головы. Вот одна информация нас заинтересовала, возможно получится ей воспользоваться, да и с нашими планами на будущее она хорошо сочетается.

В общем, граф кроме своего дьявольского хобби давал деньги в рост. И у него скопилось приличное количество долговых расписок. Они также хранились в городском кабинете. Среди них есть один очень любопытный экземпляр. Со слов графа это даже не расписка, а по сути, переоформленная на другое лицо недвижимость, в права собственности которой может вступить любое лицо, вписавшее свои данные в документ. Нужно только потом все правильно зарегистрировать, и уже сообщить текущим арендаторам.

Мне стало интересно одно предприятие, о котором поведал граф. Оно специализировалось на ремонте автомобилей, которые все нарастающими темпами начали наполнять улицы столицы. Имело несколько современных станков, заказанных бывшим владельцев в Германии. Этой информации оказалось достаточно, чтобы принять решение, — надо брать! А с остальными расписками решим позже. Вот только вопрос, каким образом нам пробраться в дом и стоит ли трогать супругу его сиятельства. По сути, она хоть и косвенно, но была замешана в его преступлениях против рода людского. Разузнав у Вельского все, что было необходимо о городском доме и его обитателях, решил узнать об Алене.

Вышло, что супруга графа допыталась до правды, и именно она требовала такого исхода для ребенка и дворовой девки, что посмела сбежать, не уведомив своих хозяев. В общем наш изувер, ко всем своим прочим достоинствам и недостаткам, оказался еще и подкаблучником, да таким ярым, что по требованию жены, был готов умертвить собственного незаконнорождённого ребенка. Вот какую Алену ждала участь, случись ей попасть в эту комнату живой, я