Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 - Ник Тарасов

бы ты только о кабаках и картах думал, а теперь о государственных делах рассуждаешь!

Я поморщился, но промолчал.

Мать же обратилась к Маше:

— Машенька, а ты не против, что Егор так много работает? Небось, редко дома бывает?

Та покачала головой:

— Нет, я понимаю. Дело у него важное, государственное. Я горжусь им.

— Вот умница какая, — одобрила мать. — Не капризничает, не ревнует. Настоящая жена.

Бабушка добавила:

— И правильно делает! Мужик должен делом заниматься, а не под юбкой у жены сидеть. А жена — мужа поддерживать, дом вести, детей рожать.

Машка покраснела, а я поспешил сменить тему:

— Матушка, а как у вас в имении дела? Хозяйство как?

Мать оживилась:

— О, у нас всё хорошо! Урожай в этом году отменный был. Крестьяне довольны, подати все вовремя заплатили. Твой отец новую конюшню построил, лошадей купил хороших.

Отец кивнул:

— Да, хозяйство развивается. Кстати, Егор, если тебе нужны будут дополнительные руки для твоих проектов, я могу нескольких толковых мужиков отправить.

— Спасибо, отец, — ответил я. — Пока хватает людей, но если понадобится — обязательно обращусь.

Ужин продолжался долго. Мы разговаривали о разном — о семье, о делах, о планах на будущее. Постепенно все начали уставать.

Наконец мать поднялась:

— Ну что, пора и отдыхать. День был долгий, все устали.

Матрёна уже приготовила комнаты для гостей. Родители расположились в одной спальне на втором этаже, бабушка — в другой. Няня Агафья Петровна попросилась в комнату поближе к нашей спальне.

— Чтобы, — объяснила она, — если Машеньке что понадобится, я сразу прибежала.

Мать остановила её:

— Агафья Петровна, может, вы вообще здесь останетесь? Машеньке ведь скоро рожать, помощь нужна будет. Вы и Егора вырастили, и с ребёночком справитесь.

Няня расплакалась от радости:

— Ох, Мария Федоровна, как же я буду рада! Конечно останусь! Машеньку выхожу, за ребёночком присмотрю!

Я посмотрел на Машу. Та улыбнулась:

— Я не против, Егорушка. Агафья Петровна очень добрая, мне с ней будет спокойнее.

— Тогда решено, — кивнула мать. — Агафья Петровна остаётся с вами.

Мы проводили всех по комнатам. Когда все наконец улеглись, мы с Машкой тоже поднялись в нашу спальню.

— Устала? — спросил я, помогая ей раздеться.

— Немного, — призналась она. — Но твои родители… Они такие… заботливые.

— Иногда даже слишком, — усмехнулся я. — Особенно бабушка с няней.

Машенька засмеялась:

— Зато искренне. Видно, что они тебя любят.

— Родители же, — я обнял её.

Мы ещё немного поговорили, потом она заснула. Я лежал, обнимая её, думая о том, как изменилась моя жизнь. Ещё недавно я был один, теперь — семья, дом, ответственность.

И знаете что? Мне это нравилось.

Утром следующего дня дом проснулся рано. Агафья Петровна уже суетилась на кухне, помогая Матрёне готовить завтрак. Бабушка спустилась одной из первых, бодрая и энергичная, несмотря на возраст.

— Егорка! — окликнула она меня, когда я спускался. — Иди сюда, поговорить надо.

Я подошёл. Она усадила меня рядом с собой за стол:

— Слушай, внучок. Я тут подумала — раз уж Агафья с вами остаётся, мне тоже стоит задержаться. Хоть на недельку. Машеньку поддержать, по хозяйству может чего подсказать.

— Бабушка, у нас Матрёна есть, — начал я, но она замахала рукой:

— Матрёна — это хорошо, но она чужая. А я — родная. Мне спокойнее будет, если я буду знать, что всё у вас в порядке.

Я понимал, что спорить бесполезно:

— Хорошо, бабушка. Оставайтесь, сколько захотите.

— Вот и умница, — сказала она. — А когда твои родители снова в Тулу приедут — тогда и я с ними домой поеду.

К завтраку спустились и родители. Отец, как всегда, был сдержан и степенен. Мать суетилась вокруг Машеньки, которая спустилась последней.

— Машенька, доченька, как ты спала? Удобно было? Может, подушку другую нужно? — засыпала она вопросами.

— Спасибо, всё хорошо, — улыбалась Машка, явно тронутая таким вниманием.

За завтраком отец объявил:

— Ну что, Егор, нам с матерью пора собираться. Дела в имении ждут. Не можем надолго отлучаться.

— Понимаю, отец, — кивнул я.

Мать вздохнула:

— Жаль расставаться так быстро. Но ничего не поделаешь — хозяйство требует присмотра.

Бабушка встала:

— Сынок, Марьюшка, вы езжайте. А я тут останусь на недельку. За внучком и внучкой присмотрю.

— Хорошо, маменька, — согласился отец. — Когда соберётесь возвращаться — пришлите гонца, мы за вами приедем.

После завтрака началось прощание. Мать обнимала Машеньку, давала советы:

— Береги себя, доченька. Слушайся врача, отдыхай больше. И Егору не давай себя в работу погрузить — пусть о тебе заботится!

— Обещаю, — кивала Маша.

Отец пожал мне руку:

— Ты молодец, Егор. Даже не ожидал. Продолжай в том же духе. И о семье не забывай.

— Не забуду, батюшка, — заверил я.

Бабушка провожала их до крыльца, наставляя:

— Андрюша, смотри дорогой за Марьюшкой. Она у нас мнительная, чуть что — сразу в панику. А ты её успокаивай.

— Маменька, я сама себя успокою! — возмутилась мать.

— Ага, успокоишь, — хмыкнула бабушка. — Помню, как ты в прошлый раз в обморок упала, когда медведя увидела.

— Это был не медведь, а большая собака! — оправдывалась мать.

Я улыбался, наблюдая за их перепалкой.

Наконец родители уехали. Мы с Машей, бабушкой и няней Агафьей стояли на крыльце, провожая их взглядами.

— Ну что, — сказала бабушка, когда сани скрылись за поворотом, — теперь займёмся делом. Егорка, ты на завод собираешься?

— Да, бабушка, — кивнул я. — Дела ждут.

— Иди, иди, — махнула она рукой. — А мы с Агафьей тут за Машенькой присмотрим. Да и за хозяйством.

Няня Агафья тут же подхватила:

— Конечно присмотрим! Я Машеньку выхожу, откормлю. Вон какая худенькая!

— Агафья Петровна, я не худая, — попыталась возразить Машенька, поглаживая себя по животику, но няня уже увлекла её в дом, причитая о необходимости хорошего питания.

Я посмотрел на бабушку. Та усмехнулась:

— Ну что, внучок, доволен? Семья у тебя теперь большая, хозяйство крепкое, дело государственное. Вот и живи теперь правильно, по-человечески.

— Так и стараюсь, бабушка, — сказал я.

Она похлопала меня по плечу:

— Вот и молодец. А теперь иди, работай.

Глава 6