Испытание золотом - Дмитрий Викторович Распопов

моих знаний, воздвигались здания, поражала всех. Главы цехов каменщиков чесали затылки, видя, как шесть бригад всего за несколько месяцев построили всё, что требовалось: первым было отстроено основное здание, куда свозилась дроблёная руда и размалывалась на более мелкие фракции, затем во вторую очередь были выкопаны и залиты огромные бетонные бассейны, где это всё вымачивалось на открытом воздухе. Затем рыхлая масса с раствором поступала в цех фильтрации, построенным в третью очередь, где я вместо привычной инженерам соломы решил использовать шерсть, поскольку она лучше фильтровала раствор и последующий продукт был чище. Да, она была дороже, но через неё нужно было меньшее количество раз пропускать раствор для очистки, её реже нужно было менять, чем солому, так что одно это стоило того, чтобы ускорить время производства.

Следующим этапом раствор поступал в цех выпаривания, который возводили уже очень быстро, поскольку все научились работать с бетоном максимально эффективно, и в котором я вместо больших чанов использовал медные прямоугольные и неглубокие противни, где процесс выпаривания шёл значительно быстрее. К тому же их удобнее было перевозить затем в цех сушки и счищать кристаллы квасцов.

Ну и самое главное, я отказался от использования леса, который давал низкое КПД во всём процессе, где нужен был процесс горения и целиком перешёл на древесный уголь, поставки которого в промышленных масштабах мне тут же организовал один из римских купцов, когда услышал о том, что я ищу крупных поставщиков.

Все эти процессы, разделённые на этапы, с улучшением в каждом из них позволили мне в пять раз увеличить выход квасцов по сравнению с тем, как это делалось сейчас на месторождении. Я рассчитывал, что ещё два-три месяца и производство квасцов на самом месторождении можно было прекращать полностью, переведя всё на мой завод, он же перерабатывающий комбинат.

Нужно ли говорить, что Пий II был полностью счастлив, когда мешки с квасцами десятками тонн стали отгружаться поставщикам со всей Европы без малейших задержек. Он даже перестал присылать ко мне кардиналов, которые должны были меня поторапливать, а я сам стал подсчитывать во сколько мне обойдётся покупка земли в самом порту Остии, чтобы построить там большие склады для хранения готового продукта, чтобы покупатели забирали продукцию уже в порту, без необходимости ехать к нам на комбинат.

В этом месяце сверх довольный Джованни Торнабуони показал мне приходную ведомость этого квартала, и я понял, что не только рассчитался со всеми долгами с Орсини, Колонна и Пием II, но ещё и впервые мы с Медичи стали окупать то, что вложили в это строительство и производство. Воодушевлённый этим событием, я стал планировать свою поездку в город, для покупки земли, но приезд кардинала Борджиа, нарушил все мои планы.

— Родриго! Какими судьбами? — удивлённый его прибытием, о котором мне доложил Бартоло, я, бросая все свои зарисовки будущих складов, пошёл его встречать.

Кардинал за эти месяцы, что мы с ним не виделись, изменился кардинально. Богатые одежды, чёрный дорогой жеребец, многочисленная охрана, всё говорило о том, что дела у моего друга шли отлично. Что в общем-то было неудивительно, ему перешла архиепархия Валенсии, с доходом в восемнадцать тысяч дукатов, плюс подтвержденная новым папой его прежняя должность вице-канцлера Святой Римской церкви тоже стала приносить ему прежний доход в размере восьми тысяч дукатов, не говоря уже о моих отчислениях ему за участие в договоре с квасцами. Так что Родриго не только выправил свои дела, а пользуясь благосклонностью папы, который был ему признателен за то, что тот первый отдал за него голос, постепенно восстанавливал своё политическое влияние в Риме.

— Иньиго, друг мой! — кардинал спрыгнул с лошади и при всех обнял меня, показывая степень нашей с ним дружбы.

— Рад тебя видеть! — улыбался я, — проходи в дом, мои управляющие устроят всех твоих людей.

Он кивнул и пошёл за мной, а за нами шли Бартоло и Амара.

— Устройте его преосвященство в комнатах напротив меня, — распоряжался я по ходу, — всё что он захочет, в его распоряжении.

Кардинал покосился на красивую негритянку, одетую в дорогое платье.

— Это правда, что ты отдал за неё пятнадцать тысяч флоринов? — поинтересовался он.

— Хотел дешевле, но Фернанду де Браганса решил тоже поучаствовать в аукционе, — пожал я плечами, — а дальше ты понимаешь, я не мог ему уступить.

— Не стоила бы она так дорого, я бы даже попросил её у тебя на время, — улыбнулся он, — такой экзотики у меня ещё не было.

— Мы всегда можем поторговаться на твои проценты в нашем небольшом деле, — пожал я плечами, — и будет тебе экзотика, она к тому же ещё девственна.

Кардинал весело на меня посмотрел.

— Иньиго, я не ты, тратить на женщину столько денег мне нет смысла, они сами прыгают ко мне в постель. Так что я, пожалуй, откажусь от твоего весьма щедрого предложения.

— Отдохнёшь с дороги? — переключил я тему, — или что-то срочное привело тебя ко мне?

— К сожалению да, дела, — вздохнул он, — ты знаешь, я был в Сиене, а сейчас состою в кортеже, который сопровождает папу на Мантуанский собор. В его планах посетить сначала свою родину, посмотреть, как я облагораживаю город, затем заехать во Флоренцию, ну и конечная точка его путешествия Мантуя.

— И как с этим связан я? — удивился я, — у меня тут сам видишь, есть чем заняться.

— Да, ты мне ещё покажешь этот свой «завод», — произнёс он незнакомое слово, как и я на английском, — в Риме только и разговоров о нём и сроках, за которые он был построен.

— Разумеется, — кивнул я, — тут нет никакой тайны, особенно для друзей.

— Так вот, папа так доволен тобой и тем, сколько золота ты присылаешь с продажи квасцов, — продолжил он, — что отправил меня к тебе с приказом, чтобы и ты составил ему компанию в этой поездке.

— Приказом? — я поднял бровь.

Кардинал улыбнулся.

— Забудь уже о кардинале Сиены, которого ты возводил на Святой Престол, — спокойно ответил он, — сейчас это Пий II.

— Ну после твоего дяди, Родриго, — я поднял руки, — только не обижайся пожалуйста, мне и правда не стоило рассчитывать на многое.

— Даже не подумаю Иньиго, — покачал он головой, — поскольку это правда и как я не