Тайна королевы - Мишель Зевако

Впрочем, мы должны признать, что как только положение молодого человека осложнилось, от ее холодности не осталось и следа. А уж когда вся банда головорезов, обнажив шпаги, бросилась на отважного Вальвера, то красавица, сжав кулачки, взволнованно зашептала:

— О, Боже! Да они сейчас разорвут его в клочья! Господи, помоги ему!

Мы уже знаем, что парижане отвели шпаги убийц от Одэ де Вальвера. Странно, но стоило молодому человеку оказаться вне опасности, как Мюгетта-Ландыш тотчас же равнодушно отвернулась. Можно было подумать, что он никогда и не существовал для нее. Она пропускала мимо ушей долетавшие до нее со всех сторон похвалы ловкости и отваге, проявленным юношей в критическую минуту. Она просто не видела, не замечала Вальвера.

Когда народ выступил на его защиту и сам решил расправиться с ненавистным фаворитом и его клевретами, Одэ де Вальвер спокойно отошел в сторонку, не желая лезть в драку без особых на то причин. Однако он по-прежнему стоял неподалеку от юной цветочницы; похоже было, что он по собственному почину решил оберегать девушку от малейшей опасности.

Когда Стокко объявил о приближении короля, Мюгетта одной из первых бросилась встречать его. Улица была ее родным домом, и все, что здесь происходило, даже самое незначительное событие, не оставляло ее равнодушной.

Итак, она вместе с несколькими десятками парижан устремилась навстречу юному монарху и молча проследовала мимо Одэ де Вальвера, притворившись, что не замечает его. Наш же робкий влюбленный все-таки отважился снять шляпу и изящно и почтительно приветствовать девушку. Чтобы не показаться невежливой, красавица удостоила его небрежного кивка головы. Но не более. Как только она миновала своего незадачливого поклонника, на ее лице вновь появилось уже виденное нами враждебное выражение.

Одэ де Вальвер снова ничего не заметил. И это было к лучшему, ибо такое отношение наверняка глубоко огорчило бы его. Разумеется, он снова отправился вслед за прелестной цветочницей.

Пройдя всего несколько десятков метров, Мюгетта остановилась неподалеку от позорного столба и новенькой виселицы, сооруженной здесь по приказу Кончини. Устроившись в первом ряду, она намеревалась как следует разглядеть юного короля. Идущий за ней по пятам Вальвер тоже занял наблюдательный пост возле мрачного сооружения: он же, в свою очередь, намеревался как следует полюбоваться дамой своего сердца. И оба вместе с толпой восторженных парижан принялись ожидать появления короля.

Но мы не станем ждать, когда появится король, а сами отправимся ему навстречу.

Сегодня утром король, как обычно, отправился на соколиную охоту и теперь не спеша возвращался домой. В тот момент, когда Стокко по приказу Леоноры Галигаи привлек внимание горожан к королевскому кортежу, Его Величество шагом въезжал в ворота Сент-Оноре.

Людовику XIII еще не исполнилось четырнадцати лет. Охотничий костюм подчеркивал хрупкость его юношеской фигуры. Он состоял из шляпы, украшенной длинным белым пером, темно — зеленого бархатного камзола, таких же штанов, светлого кожаного пояса, на котором висел охотничий кинжал, черных кожаных сапог, чьи голенища доходили до самых бедер, и тонких замшевых перчаток, закрывавших по локоть рукава камзола; в руке король держал хлыст.

Справа от короля ехал мужчина лет тридцати — высокий, с горделивой осанкой. Это был Шарль д'Альбер, королевский «учитель соколиной охоты». Унаследовав небольшое поместье на берегу Роны, он присоединил к своему имени его название и теперь звался Альбером де Люинь.

Слева от короля ехал изысканно одетый молодой человек: маркиз де Монпуйан — один из сыновей маркиза де Ла Форс.

Д'Альбер и Монпуйан постоянно оспаривали благорасположение монарха и весьма ревниво относились друг к другу. Однако это не мешало им с милой улыбкой клясться во взаимной вечной дружбе. Впрочем, оба прекрасно знали цену этим клятвам. Добавим,, что в ту минуту преимущество было на стороне Люиня, а его соперник, умело скрывая клокочущий в душе гнев, расточал ему самые очаровательные улыбки.

Следом за тремя благородными всадниками на небольшом расстоянии ехали пажи и слуги, составлявшие немногочисленную королевскую свиту. Как видите, маленький кортеж отнюдь не отличался пышностью. Такая свита более пристала небогатому сеньору средней руки, нежели королю Франции.

Маленький отряд медленно ехал по улице Сент-Оноре, и расступавшиеся прохожие радостно приветствовали его. Король рассеянно слушал болтовню де Люиня, вознамерившегося прочесть ему лекцию об искусстве дрессировки охотничьих птиц — искусстве, в котором — отдадим ему должное — ему не было равных. Но сегодня король был невнимательным слушателем: он мечтал. О чем мог мечтать этот четырнадцатилетний мальчик? Только он один мог бы ответить на этот вопрос, однако он молчал.

Люинь прекрасно понимал, что король не слушает его. Однако для него это не имело никакого значения, и он продолжал рассказывать, не обращая внимания на настроение своего высокородного ученика. Тем более что и сам он не слышал того, что говорил. Он знал наизусть основы своей науки и, словно попугай, излагал их, унесясь мыслями куда-то очень далеко. Впрочем, он не настолько погрузился в размышления, чтобы не замечать ничего вокруг. Напротив, он весьма внимательно наблюдал за королем и Монпуйаном, а время от времени даже оглядывался по сторонам.

Именно он своим зорким глазом первым заметил толпу, взявшую в кольцо Кончини и его гвардию. Именно до его чуткого слуха долетели грозные выкрики парижан. Люинь привстал в стременах, чтобы лучше разобраться в происходящем, и прислушался. Кровожадная улыбка заиграла у него на губах, в глазах зажглись недобрые огоньки, и он, забыв об этикете, закричал прямо в ухо королю:

— Глядите, сир, глядите же… Там, впереди, шумит ваш народ. Надеюсь, что наставники уже успели сообщить вам, что глас народа — глас Божий. Так прислушайтесь же, сир, к гласу Господню!

Король и Монпуйаном посмотрели туда, куда указывал Люинь. Выкрики толпы зазвучали совершенно отчетливо:

— Смерть Кончини!.. В воду проходимца!..

Король побледнел и принялся кусать губы. Глаза его заблестели, он силился рассмотреть, что же происходит там, впереди. Люинь вперил в него горящий взор, в котором читалось страстное желание получить, наконец, приказ убить ненавистного фаворита королевы. Но юный король молчал; затем он отвел глаза и принял свой прежний отсутствующий вид.

Люинь раздраженно пожал плечами и проворчал:

— Тогда давайте пустим коней в галоп. Может быть, мы еще подоспеем вовремя и узнаем, что там произошло.

Несколько мгновений король колебался, но потом любопытство пересилило, и он, ни слова не говоря, дал шпоры своему коню. Всадники понеслись по улице Сент-Оноре. Однако маленькая кавалькада мчалась недолго, ибо непредвиденное несчастье прервало ее бег: внезапно конь короля споткнулся о какое-то препятствие и упал на колени.