Я (не) буду твоей - Мая Грей

гадость пьют? Глаза аж режет! Как-то неожиданно! Хотя я ведь понимала, что алкоголь не сладкий на вкус. Никогда не пила его, даже когда девчонки уговаривали. Всегда отстаивала свою трезвую позицию. Но что не сделаешь, чтобы не переспать с собственным мужем? Даже пить начнешь.

— Что? Тебе плохо? — Дамир явно не верит в мою любовь к виски и снова ухмыляется. Я же отрицательно мотаю головой на его вопрос.

— Еще налить?

Я теряюсь и не знаю, то ли продолжать мотать, то ли кивать. В итоге поочередно делаю и то, и другое.

— Запей морсом, — он подает стакан с напитком. — Съешь еще кусочек, — снова тычет вилкой с мясом в мой рот.

— Хватит, Дамир! — мой мозг решает запротестовать и прояснить некоторые вопросы, пока он всё ещё трезв. — Что это всё значит? Почему твой дом оказался так близко к моему? Когда ты решил сюда переехать? После того как узнал, где я живу? Или после визита Асель? Ты теперь мстишь мне за неё? Или это всё ещё старые счёты?

— Я давно здесь живу, — с наигранным возмущением произносит он.

— Да? А чемоданы в прихожей и пустые полки в холодильнике говорят обратное. Стейк ты заказал, а не сам приготовил.

— Хорошо, ладно! — капитулирует он. — Признаю, стейк я заказал, потому что не успел бы сам приготовить. Мне сегодня нашли эту квартиру, и я сразу же переехал. Поэтому меня не было на работе в первую половину дня. Но стейк я действительно умею готовить, и в следующий раз обязательно продемонстрирую тебе свои навыки.

В ответ я шумно и возмущённо вздыхаю.

— Какой следующий раз?! Не будет следующего раза! Я пришла выяснить, о каких небылицах ты говоришь.

— О каких? — ухмыляясь, переспрашивает он. — Лучше я тебе отвечу, когда решил найти квартиру поближе к тебе.

— И когда же?

— Когда узнал, что моя жена девственница, — выдает он, и я замираю в ауте от услышанного.

Глава 10

— Что? — не верю своим ушам.

Блин, Ринаааат! Мать твою! Так и знала, что по пьяне он что-нибудь да расскажет.

— Твой жених прямо гордится этим! — с ехидством произносит Дамир. — И еще тем, что его невеста совсем не употребляет спиртного. Даже шампанское! А ты, оказывается, большая врунишка, Динара.

Он смеется надо мной, его забавляет моя растерянность. Теперь понятно, в чем заключается его месть — хочет свести меня с ума.

— Интересно, насчет спиртного — ты ему врешь? Или мне?

— Х-хорошо, — возвращаюсь из аута, — я действительно не пью. Виски выпила, чтобы не понравиться тебе. А что касается того, что я девственница… — делаю паузу, — а кто докажет обратное? Я ни с кем не встречалась. Ни с кем не была замечена в порочных связях, ни один мужик не скажет, что спал со мной. Ах да, я когда-то выходила замуж. Это было так давно, что кажется неправдой. Я даже не помню, что было в первую брачную ночь. Ничего не почувствовала. Для убедительности сходила к врачу, и он сказал, что всё на месте у меня, — бессовестно вру. Видимо, выпитый бокал виски помогает убедительно лгать. Надо бы еще. — Хочу еще! — взглядом указываю на бутылку виски.

Дамир послушно наливает и протягивает мне. С ним я точно сопьюсь. Второй бокал проходит легче. Даже как-то кайфово становится на душе. Злость на Рината отступает, и появляется легкое ощущение довольства собой. Особенно от слов о том, что я ничего не почувствовала. Хоть он и не показал виду, я все же поняла, что это его задело.

— Ну что? Всё выяснила? — всё ещё насмехается он. — Теперь моя очередь выяснять, что там прячется под этим скафандром, — соблазнительным тоном шепчет мне в ухо, затем, нежно целуя в губы, не спеша, но очень ловко расстегивает пуговицы на комбинезоне.

Через несколько секунд лямки слетают с плеч. Дамир отрывается от моих губ только для того, чтобы снять с меня водолазку, и как только это происходит… О, Боже! Прикосновение его губ к моей шее словно пропускает через меня тысячи ампер. Моя кожа трепещет, ощущая щекочущее тепло его дыхания. Ловкие пальцы избавляют меня от лифчика, и нежные поцелуи образуют дорожку вниз от шеи к груди. Ринат больше месяца добивался того, что этот дьявол позволяет себе на третий день нашей встречи. Он точно дьявол. Вскружил мне голову так, что я совсем не сопротивляюсь, хотя бы ради приличия. А может, это всё виски? Опьянили и усыпили мою паническую атаку.

Пальцы Дамира уже минуту хозяйничают в моих трусах, а у меня даже нет намека на приступ удушья. Я задыхаюсь лишь от возбуждения и наслаждения.

Мамочки! Что он творит? Его пальцы нежно гладят мокрые складочки, аккуратно проникая внутрь и заставляя меня стонать в безумном желании чувствовать их глубже и глубже. Но вместо этого они вновь растирают усиливающуюся влагу по внешней стороне лона. Дамир словно играет со мной: доводит до грани, но лишает возможности полностью раствориться в этом удовольствии. Эта сладостная мука становится просто невыносимой.

— Иди ко мне, — шепчет он и с довольной улыбкой до ушей и тянет к себе. Шире раздвинув мои ноги, он усаживает меня на колени и сильнее прижимает к своему паху. В такой позе у него у него еще больше доступа к моей нежной плоти.

— Охуеть, какая же ты сладкая! — возбужденно произносит он.

Налитая от возбуждения грудь оказывается на уровне его лица, и он с ещё большей страстью припадает к ней. Сволочь! Оставляет засосы. Только недавно Ринатовскме метки еле сошли. Теперь Дамировские появятся. Хуже всего то, что я ни капли не противлюсь этому. Дамир загипнотизировал меня, и я податливо позволяю ласкать себя, как ему хочется.

— Я не мщу тебе, Дина, — шепчет он в порыве страсти. — Это ты мстишь мне. Сводишь меня с ума.

Его вторая рука тоже залезла в комбинезон и сжимает мои ягодицы.

В какой-то момент, после долгого истязания наслаждением, Дамир поднимается и несет меня в спальню. Я оказываюсь на кровати, и одним движением мужской руки комбинезон слетает с меня вместе с трусами. Теперь я абсолютно голая. И пьяная.

Голова идет кругом, что мне просто хочется забыться. Шумно вздохнув, я закрываю веки и отдаюсь воле судьбы.

— Сегодня я не трону твою мнимую девственность, — усмехаясь, произносит Дамир. — Только тогда, когда ты сама меня об этом попросишь? — нависая, надо мной, уже серьезным тоном говорит он. — Будучи трезвой, — добавляет и пускается вновь целовать мое тело.

Я даже пьяной просить его не буду! Молчу,