Вверх по дороге, ведущей в ад - Наталья Берзина

Тай Кан снова потянулся к чашке. Отвар целебных трав поддерживал силы, дарил бодрость и будил разум. В нем не было ни грамма наркотиков, и если бы его можно было выбросить на рынок при хорошей рекламе, то удалось бы заработать миллионы! Беда в том, что травы эти крайне редки и их невозможно вырастить в неволе. Важен и климат, главное – уникальные условия произрастания. Как только дочка встанет на ноги с помощью этого эликсира, она быстро пойдет на поправку! Не зря же он потратил столько сил и времени на его составление! Это главное открытие в его жизни. Раньше Тай Кан даже не предполагал, что ему придется так серьезно заниматься биохимией. Пришлось изучить массу материала, проштудировать горы старинных манускриптов, а перед этим освоить китайский, тибетский языки – и вот он, успех. Отвар действовал! Тай Кан чувствовал, как мозг его проясняется, все новые, самые неожиданные решения и разгадки немыслимых ранее задач становятся простыми и понятными. Кроме того, ощущение силы вливалось в каждую клеточку его тела, он становился могучим и несокрушимым!

Тай Кан уже знал, что действие отвара закончится спустя полчаса после его приема. Тогда придет покой и осознание истинного пути. Но уже сейчас он точно знал, что необходимо сделать в первую очередь. Действие чудодейственного эликсира он испытал на самом себе, как Пастер и другие отважные исследователи. Но не в этом его главная заслуга. Когда-нибудь он подарит людям если не бессмертие, то, по крайней мере, очень долгую жизнь. Его ждут слава и богатство, причем несоизмеримое с теми жалкими копейками, которые он получит в конце сезона от Маркела. Кто такой этот Маркел? Жалкий тупой уголовник! Все его низменные интересы – это изнасиловать очередную женщину да до одури напиться! Если бы не лаборатория Тай Кана, то он и в этом году продавал бы по бросовым ценам опий-сырец, даже не додумавшись его перерабатывать!

Рация на столе запищала. Тай Кан сердито пробурчал что-то по-корейски, взял в руку «панасоник». Маркел вызывал его к себе. Наверное, опять напился и не терпится покуражиться. Почему этот белобрысый считает себя вправе унижать его, Тай Кана?

Он тщательно запер дверь и направился в сторону домика Маркела. Рабов уже загнали в барак, за исключением женщин. Из домика охраны теперь доносились истошные крики истязаемых. Тай Кан поморщился, но продолжил путь. Какое ему дело до этих животных. Для него что охранники, что рабы были всего лишь домашними животными. Что они могут понимать, если не постигли даже основ философии?! Впрочем, как и их тупой главарь. Он всего лишь зверь в человеческом обличье и не более того. То, что на этом этапе жизненного пути приходится с ним сотрудничать, для Тай Кана совершенно ничего не значит. Человек приручил свирепого буйвола и даже позволяет ему время от времени осеменять буйволицу, что с того? Животное все равно остается животным, даже если физически сильнее своего хозяина! А здесь хозяином был и будет он, Тай Кан! Пусть Маркел и тешит себя иллюзиями! Это совершенно не меняет сути дела. От него, Тай Кана, требуется только одно – соблюдать осторожность и не позволить поднять себя на рога.

Маркел, уже в изрядном подпитии, встретил Тай Кана на пороге.

– Наконец ты появился, мой желтолицый друг! – воскликнул бандит, обнимая его за плечи. – Идем, я хочу тебя угостить! Попробуй эту сучку! Тебе понравится. У меня сегодня хорошее настроение, хочу сделать тебе приятное. А то, если хочешь, можем вдвоем! Так даже веселее!

– Ты зачем меня звал, Маркел? – спросил Тай Кан.

– Я же говорю, угостить тебя хочу! Ты, Тар-кан, прямо не живой! Девок не любишь! Не ширяешься! Даже водку не пьешь! Ты что, святой?

– Прости, Маркел, я пойду, у меня еще куча работы! – попытался остановить не в меру разбушевавшегося бандита Тай Кан.

– Нет, погоди! Ты, желтая тварь, на меня работаешь и будешь делать то, что я тебе говорю! – закричал Маркел, нетвердой рукой хватая собеседника за плечо.

Тай Кан на миг оглянулся. Плац пуст, ни одного охранника поблизости не видно. Одним неуловимым движением он ушел из-под схватившей его руки. Резко подбил локоть, и в следующее мгновение Маркел уже лежал на земле, ошеломленный и растерянный. Тай Кан опустился рядом с ним на корточки и очень тихо, но внятно прошептал:

– Никогда не хватай меня, Маркел, я этого не люблю! И ты это знаешь!

Арсений легко читал след. Сказывался опыт жизни в горах, да и военная служба кое-что оставила в памяти. Бежать было нелегко, но старое правило гласило: нет существа более выносливого, чем человек. Да, лошадь может скакать быстрее, но вот только как долго? Размеренно, шаг за шагом, Арсений бежал, старательно удерживая дыхание ровным, не сбиваясь с темпа, даже когда огибал опасные участки. Споткнуться нельзя, поскольку надежды на помощь извне никакой. Падальщики отыщут скорее. Сейчас он не раздумывал о том, что хочет спасти девушку. Вот когда доберется до похитителей, тогда и решит на месте. Мысленно он снова вернулся в недалекое прошлое.

Валя нашла его сама спустя неделю после возвращения с Урала. Просто пришла к нему домой, забралась по привычке с ногами на диван и, подперев щеку рукой, долго молчала, пока он искал слова, чтобы объяснить свой срыв. А когда он был уже готов заговорить, Валя соскользнула с насиженного места и, шагнув к нему, порывисто обняла.

– Я прекрасно понимаю, что с тобой происходит! И знаю, чем тебе помочь! – заявила она, неторопливо расстегивая на Арсении рубашку.

Что произошло после, он долго не мог восстановить в памяти. У него раньше случались короткие, ни к чему не обязывающие связи, но с Валей все было по-другому. Ее губы, уверенные, смелые, сводили его с ума. Руки находили такие неожиданные места для ласк, что кровь ударяла в голову. Родительская квартира потеряла четкие, знакомые с детства очертания, кружась в неистовом вихре. Старинная бронзовая люстра раскачивалась прямо над головой в диком, яростном ритме. Только позже, когда рвущееся из груди сердце немного успокоилось, пришло осознание происшедшего. Арсений даже не догадывался, насколько это может быть прекрасно! Вся его прежняя жизнь, все мимолетные романы полетели в тартарары. Теперь он в полной мере ощутил, что не представляет жизни без Вали.

Вечером они пили чай из огромных, привезенных откуда-то отцом чашек, так не похожих на привычные. О чем-то говорили, сидя на кухне. Валя, решив не обременять себя одеждой, устроилась напротив Арсения на просторном диване, по-турецки скрестила ноги и с чуть насмешливой улыбкой отмечала, куда направлен взгляд друга.

– Ты не боишься воспламенить меня своими глазами? – со смехом спросила она, смутив Арсения.

Он невольно поперхнулся горячим чаем, закашлялся, лицо покраснело то ли от стыда, то ли оттого, что он начал задыхаться. Валя мигом оказалась рядом, прижалась к его голой спине, восстановила его дыхание, а затем провела по ней затвердевшими от возбуждения сосками.

Они вернулись из ванной, только когда совсем стемнело. На столе позабытые чашки с недопитым чаем, стул, на котором сидел Арсений, перевернут, его шорты почему-то на широком подоконнике…

– Мне пора домой, – спокойно сказала Валя. – Ты ведь знаешь, что приличная девушка должна ложиться в постель не позже шести вечера, чтобы к одиннадцати быть дома?

– Я провожу тебя, – тут же предложил Арсений.

– Хорошо, – немного подумав, согласилась Валя.

Домой Арсений возвращался окрыленный. Еще бы! Она стала его настоящей женщиной! Проходя через соседний двор, он услышал бренчание гитары и знакомый голос Антона. Тот, сидя в окружении дворовых пацанов, собравшихся в старой деревянной беседке, что-то напевал о морях и шквалах. Переполненный счастьем, Арсений подошел к другу, похлопал по плечу и, раздвинув малолеток, опустился на затертые перила.

– Привет! Ты что так поздно? – спросил Антон, внимательно разглядывая улыбающееся лицо друга.

– Да так, девушку провожал!

– И от этого сияешь, как начищенный самовар? – рассмеялся Антон. – Рассказывай! Что такое вывело тебя из депрессии!

– Так, ничего! – не скрывая счастливой улыбки, ответил Арсений.

– Это ничего в переводе на русский называется любовь! Не нужно мне сказки рассказывать! – в тон ему заметил Антон и, взяв несложный аккорд, запел, подражая известному барду:

Я старый сказочник, я знаю много сказок.Про злых волков и зайцев косоглазых,Про хитрых лис и глупых попугаев.Я старый сказочник, я много сказок знаю.

– Вот так-то, дружище! – закончил песню Антон, хлопнув ладонью по деке. Гитара жалобно звякнула, и в наступившей тишине еще долго звучала какая-то струна.

– Может, ты и прав! – вдруг согласился Арсений. – Пойду я!

– Иди! – поддержал его Антон. – А я еще немного с ребятишками посижу. Расскажу им о тех красотах, что ты помог мне увидеть в походе. Валеньке привет от меня передай! Хочется верить, что она меня еще не забыла. Хорошая девчонка, только взбалмошная немного, но ей это даже идет!