Закон дитто - Анна Щучкина

получше своего братца, – восторженно воскликнул Наставник и бросил кости в ответ. Джен нахмурилась, глядя на доску. Ее распущенные волосы, словно живые, приподнялись и завились в аккуратную косу. Она бросила кости и посмотрела на меня – сосредоточенные голубые глаза скользнули по моей щеке, словно погладив, и она вернулась к игре.

«Я смогу, капитан. Верь мне», – вот что говорил этот взгляд.

Я верю, Джен, я всегда верю. И буду верить.

Возня внизу отвлекла меня от Джен. Портупея Блисса валялась у моих ног, а он все слабо тянулся, силился достать кинжалы и очистить от слизи. Я шикнул на него, сел рядом и принялся сам проверять каждый. Зеленая слизь капала на пол, пока я, призвав воду, счищал ошметки, затем поднимал их потоком ветра и отправлял прямиком в чашу. Огонь с шипением вспыхивал и пожирал слизь, отправляя по цепи фиолетовые и синие всполохи. Киса, мурча, устроился возле обнаженного моряка и даже позволил положить на себя руку. Правда, дракон иногда плотоядно облизывался и бросал такие же плотоядные взгляды на Блисса.

Драконы, как весьма проницательные существа, чуят истинную природу любой твари. И их не обмануть никакой личиной.

Закончив с кинжалами, я потянулся мыслью к моим братьям и сестрам, призывая их поближе к маяку.

Наставник захохотал. Джен цокнула. Кости клацнули по доске.

Ночь началась.

Мы с оправившимся от потрясения Блиссом молча смотрели за тем, как стремительно меняются и исчезают с поля фигуры. Темный сумрак сменился сумраком посветлее – занимался рассвет.

Кости метались все быстрее.

Джен уже не хмыкала, лишь сосредоточенно смотрела на поле и кусала губы. Наставник похихикивал, но я видел, что его взгляд стал острым и хищным.

Ему нравилась игра.

Наконец две фигурки на доске застыли друг напротив друга. Джен хлопнула себя по бокам и откинулась в изнеможении на пол.

Наставник же захлопал в ладоши, а мы с Блиссом выдохнули.

– Драконовы зубы, потрясающе! – воскликнул старик.

А «потрясающе» заключалось в том, что Джен смогла добиться ничьей. Не выиграть, нет – просто ничья. Они играли без перерыва до утра.

– Не победа, – шепнула Джен и бросила на меня осторожный взгляд.

Я нахмурился и предостерегающе кивнул.

– Это не победа, – вторил ей Наставник. И потом захихикал: – Что будешь делать, рыбка?

Джен вскочила на ноги и зашипела. Ее волосы змеями поднялись над головой. Яростная и злая. Она так смотрела на Наставника, так… нежно!

Да как он мог хихикать с таким видом? Как он посмел, как…

Блисс схватил меня за плечо и дернул. Я вздрогнул, повернулся к моряку, и он скривился, будто его тошнит. От его руки по телу разлился холод, принесший отрезвляющую оплеуху сознанию, и я усилием воли призвал развеивающий чары поток воздуха.

Хоть бы предупреждала, красавица, прежде чем переходить в «нападение».

Меж тем Джен низким грудным голосом, полным невыразимого очарования (я опять вздрогнул), обратилась к Наставнику, протягивая руки:

– Разве ты не хочешь подарить мне победу, любимый?

– Неа, – лениво отозвался тот. Джен сердито заморгала. – Прелестница, я был мнения повыше о тебе. А вы с братом оба… мошенники?

Его огонек опасно закачался. Я прислушался.

Два вопроса.

– Тсч.

Волосы Джен упали на плечи. Она поправила воротник рубашки и, нахмурившись, сказала:

– Вы не дитто и не из морского народа.

– Нет, – быстро, очень быстро выпалил Наставник. Его глаза ярко сверкнули.

Смутное подозрение заскреблось на душе тысячами кошек. Только не говорите, что…

Джен задумчиво уставилась на пламя. Потом бросила взгляд на старика. На его волосы. Прищурилась.

Но я опередил ее:

– Это нечестно.

– Она сама выбрала формулировку, – радостно сказал Наставник. – И сама решила меня обольстить!

Я чуть не застонал от накатившего раздражения. Эти древние ворчливые твари! Отвлек, значит, внимание и как ребенка развел моего умнейшего старпома.

И я даже ничего не мог сделать – право вопроса не у меня.

– Ког… – понимание, отразившееся на лице Джен, буквально заставило ее замедлиться, – …да. Точно. Так ты мудрец и хитрец?!

Наставник опять захихикал и почти с головой закутался в лепестки растения. Огонь уменьшился вдвое.

Мы с Блиссом одновременно вздохнули. Он – с бульканьем и последовавшим кашлем. Я – с нараставшим раздражением.

По полу заклубился серый туман, а в воздухе затрещали искры.

– Ну-ка, шуруйте из маяка. Мне спать пора. И не шалите тут, пока я сплю.

Судорожно вздохнув и нацепив улыбку, я процедил, поклонившись:

– Конечно, Наставник.

Лепестки закрылись над ним, опутав его тело коконом.

– Больше месяца впустую, – пробормотал я, вставая и разворачиваясь к окну.

Блисс поднялся вслед за мной и успокаивающе сжал плечо:

– Зато какая история получится, а?

– Да-да, – мрачно сказал я. – Можешь не утруждать себя одеванием. Нам пора.

Блисс широко улыбнулся и провел рукой по волосам, приглаживая их назад. Затем поднял портупею с кинжалами и закрепил на обнаженной груди.

Джен начала медленно расстегивать пуговицы на рубашке.

Одно можно было сказать точно – Наставник не желал отвечать на вопросы. Ну и драконье пламя с ним.

Пока что.

Воспоминания из детства раздражающе шептали, скользили рядом, а я не мог ухватиться за них. Ведь я больше не помнил ее лица.

Однако дольше мы оставаться здесь не могли. Позвав Джен и Блисса, я вышел с ними через боковую дверь. Киса радостно скользнул за нами – как все черные драконы, он любил воду.

Ветер сразу же бросил в лицо колючий дождь, я мгновенно промок. Широкая площадка была огорожена только каменными перилами серого цвета, как и все сооружение, возносящееся пикой в небо.

Серый маяк, серое небо, глубокое и опасное темное море – то, что видели обычные люди и слабые существа.

Я подошел к краю и посмотрел вниз – там, далеко, волны жадно лизали маяк, стоящий на самом краю отвесного берега. Шквальный ветер ревел и выл, волны накатывали одна за другой.

Я снял сапоги и поставил их возле перил.

Закрыл глаза и вдохнул воздух, наполненный силой. Сила клубилась вокруг меня, пронзала и будоражила источник дитто. Он бурлил и рвался наружу, почти неподконтрольный мне. Я чувствовал, как молнии расщепляют небо, а затем, грохоча, песнь мира разносится на многие шаги вокруг; как пузырьки воздуха кружатся, подхваченные потоком неудержимого и прекрасного моря. Как мириады созданий радуются, чтут и восхваляют начало сезона дождей.

Там, внизу, в глубине.

Сезон дождей – вечное подношение Владыке вод.

Охваченный силой, я закричал.

Нити, протянутые между мной и моими братьями и сестрами, зазвенели, запели, даря и возвращая силу.

Ответный рев нескольких