Договор крови - Таня Хафф

— Здравая точка зрения, — признала доктор Брайт. — Не совсем корректно выраженная, но абсолютно верная. Извини, Дональд. Вопрос решен не в твою пользу.

Девушка бросила на своего товарища победный взгляд.

— Когда закончите, один пусть все здесь уберет, а другой включит насос и займется заменой стерильного раствора. Я хочу, чтобы кровеносная система начала работать как можно скорее. А теперь, если вы считаете, что не нуждаетесь более в моем участии в качестве рефери на ринге, я приступлю к вскрытию черепной коробки.

— Он продолжает глазеть на меня, — проворчал Дональд всего несколько секунд спустя. Его голос был едва слышен на фоне завываний костной пилы.

— Надеюсь, он чему-нибудь от тебя научится.

— Вы так думаете? — Один из обтянутых латексом пальцев поднялся, выражая явное сомнение. — Ладно, пусть учится.

В этот момент пальцы на правой руке номера девять медленно согнулись и сжались в кулак. Хотя лицо его оставалось неподвижным, какая-то мышца дернулась под иссохшей поверхностью кожи.

Генри уверенно вел «БМВ» со скоростью, значительно превышающей разрешенную. Два часа сорок две минуты от Торонто до Кингстона — не столь быстро, как возможно, но, учитывая бесконечные пробки на выезде из города и количество полицейских, патрулирующих последнюю сотню километров, можно считать это время вполне приемлемым.

Хотя езда на большой скорости доставляла ему истинное удовольствие, а собственная реакция позволяла проводить головокружительные маневры и обходить других водителей так, что у тех только рот от удивления открывался, вампир никогда не мог понять интимных отношений между североамериканцами и их автомобилями. Для него машина была всего лишь средством передвижения, а «БМВ» он считал удачным компромиссом между мощностью и надежностью. В то время как смертные водители беспечно рисковали жизнью, выжимая предельную скорость из своих автомобилей, у него никогда не возникало намерения мгновенно закончить четыреста пятьдесят лет своей жизни из-за усталостных явлений в металле или дефектов конструкции, но в отличие от обычных смертных ему не было необходимости кому-либо что-либо доказывать.

Найти квартиру матери Вики оказалось нетрудно. Не только сама Дивижн-стрит начиналась прямо от шоссе 401, но уже за квартал можно было безошибочно опознать человека, выходящего из седана последней модели, припарковавшегося перед домом.

— Вы показали неплохое время, — потягиваясь, заметил вампир, выбираясь из машины.

— Спасибо... — Слово вырвалось изо рта прежде, чем Селуччи осознал, что совершенно нелепо ощущает себя довольным похвалой этого человека... да какого там человека! — Вы что, — рявкнул он, — считаете, что наши законы об ограничениях скорости к вам не относятся?

— Не более чем, как вам кажется, они применимы к вам, — отозвался Фицрой с колкой улыбкой. — Разве полицейские не должны следовать законодательству, на верность которому присягнули?

— Скотина, — пробормотал сквозь зубы Майк. Ничто другое не вызывало в нем так быстро праведную ярость, как напоминание о шаткости его этической позиции. — Я не могу взять в толк, почему вы вообще сюда явились. Вики нужно, чтобы рядом с ней был кто-то живой, мертвых с нее, я думаю, достаточно.

— Я не более мертв, чем вы, детектив.

— Да, вы не... Я имел в виду... вы ведь...

— Ну разумеется, я — вампир. — Генри развел руками. — По этому поводу я не могу с вами поспорить, поскольку для вас это уже не является тайной. Слово уже было произнесено ранее. — Он уловил взгляд Селуччи и удержал его, но на этот раз ему не пришлось применять силу, чтобы сохранить контакт. — Вам ничего не остается, как только признать это, детектив. И я не собираюсь отступать.

Любопытство подавило все прочие соображения, и Майк с удивлением обнаружил, что произносит:

— Так что же вы собой представляете?

— Я был незаконнорожденным сыном короля.

Уголки губ Селуччи дрогнули.

— Ладно, вы королевский бастард, в этом можно не сомневаться. — Он постарался идти рядом как равный, стараясь подавить ощущение, что ему вряд ли подобает быть равным этому созданию. — Почему бы не быть просто каким-нибудь жалким крестьянином?

— Это почему же, собственно, крестьянином? — осведомился Фицрой, приподнимая брови.

— Не обращайте внимания. — Он оперся спиной о переднюю дверцу и вздохнул. — Вообще-то, боюсь, Вики не нуждается сейчас ни в одном из нас.

— Так вы считаете, что самым разумным для меня было бы удалиться отсюда? Не имею возможности с вами согласиться. Нет особых причин, по которым я мог бы уступить вам место.

— А что вы можете дать ей?

— Теперь? В ее скорби? То же самое, что и вы.

— Но я могу быть с нею и ночь, и день. А вы только ночь.

— В таком случае, почему вы столь обеспокоены моим присутствием? Ведь у вас передо мной есть явное преимущество. Заметьте, — продолжал Генри, уже задумчивым тоном, — я покинул свое убежище, чтобы быть возле нее, рискую жизнью из-за опасности оказаться на солнце. Это должно хоть что-нибудь да значить.

— Что вы имеете в виду, «что-нибудь да значить»? — фыркнул Селуччи. — Это не соревнование! Мужчина против... — его глаза недобро сузились, — ...писателя любовных романов. Предполагалось, мы приехали сюда для нее.

— В таком случае, быть может, — заметил Фицрой, направляясь к зданию, — нам было бы лучше почаще вспоминать это обстоятельство.

«Проклятый высокомерный сукин сын!» По счастью, длинные ноги позволили Майку идти рядом с соперником, не сбиваясь на бег.

— Так что мы ограничиваемся тем, что сосредоточим наше внимание на Вики, пока все это не завершится.

— А что потом? — полуобернувшись к нему, осведомился Генри.

— Кто, черт возьми, может сказать, что будет после? — «С какой удивительной наглостью смотрит на меня этот недомерок!» — Сначала надо пройти через это.

Прислушиваясь к стуку сердца Селуччи, вампир кивнул, вполне удовлетворенный.

Вики потребовалось мгновение, чтобы осознать, что означает такой звук.

«Дверь».

Бэнг. Бэнг. Бэнг.

«Это полиция». Ритм был совершенно безошибочный. Одна, в темной квартире, женщина нахмурилась и неохотно встала. «Сколько такое может продолжаться?» Хотя уличное освещение проникало в комнату, видеть она ничего не могла. Вики ощупью отыскала стоявший на столе телефонный аппарат, а потом, вдоль стены, добралась до двери.

Селуччи покосился на Генри и поднял руку, чтобы позвонить снова.

— Вы уверены, что она здесь?

— Уверен. Я это чувствую.

— Да. Думаю, вы правы.

Бэнг. Бэнг. Бэнг.

Так же на ощупь, проводя пальцами по стене, она отыскала выключатель и зажгла люстру; глаза сразу же заслезились от яркого света. Ее мать всегда использует стоваттные лампочки.