Настоящая попаданка - Ариана Леви

старшие, как ни странно. Благодаря этой истории я выяснила, что магия тут не делится на 4 стихии — об этом мне сообщили сразу же удивленные слушатели, когда я только озвучила данный тезис. Пришлось пояснить, что сказки — на то и сказки, чтобы в них происходили небывалые вещи. И вообще, в этой сказке речь идёт о другом мире, а там всё может быть устроено совершенно иначе. Понятное дело, что весь сериал я за один вечер пересказать не могла, тем более что в будние дни много работы, поэтому все сильно уставали, и засыпали почти сразу же. Тем сильнее подогревался интерес детей, а я в это время чувствовала себе Шехерезадой, и, даже питала надежду, что завтра после разговора лесоруб меня не убьёт, так как захочет узнать, удалось ли Аангу победить Лорда Огня. Да, суровый мужчина тоже слушал детские сказки, хотя и не подавал вида. И — да, после завтрака я решила поговорить с ним о будущем Гриши.

Всю ночь крутилась, пытаясь подобрать правильные аргументы: ведь «мужа» надо не только убедить отпустить сына учиться в Академию, но и отпустить меня с ним в качестве провожающей. Я много думала и поняла, что для меня это — единственная возможность что-то узнать о том, как вернуться в свой мир и в своё тело. Иначе застряну тут на неопределенное время, за которое моё прежнее тело успеет постареть, пока я тут буду батрачить на чужую семью.

Кстати, потрясла я тут Настасью на тему возраста и очень удивилась, узнав, что ей 73 года! Надо сказать, что выглядит она моложе меня, хотя мне (то есть Славе, конечно) всего 42. А «мужу» моему, оказывается, 66 лет! То есть он еще старше, чем я думала. На что Настасья, помявшись, пояснила, что причина моего плохого внешнего вида — большое количество детей, коих Слава рожала одного за другим, не давая организму как следует восстановиться. Ну и за собой, она, понятное дело, не следила. А у той же Насти детей пока всего двое, оба уже довольно большие — 16 и 10 лет мальчишкам. И вообще, ей непонятно, куда мы так спешим, ведь многие до 30–40 лет даже не задумываются о детях, сама Настасья родила первого в 56 лет. О, кстати, тому старику, Афонарию, которому я давала навскидку лет 90, на самом деле — 175. Он — долгожитель, поскольку средняя продолжительность жизни людей здесь составляет 150 лет. Соответственно, молодость здесь — понятие растяжимое, а стареть начинают только где-то после 120 лет. Это немного мирило меня с ситуацией. Нужно просто привести это тело в порядок и тогда, если вдруг не смогу вернуться домой — при этой мысли я сглотнула болезненный комок в горле — то и здесь вполне смогу неплохо прожить. Вот только что делать с мужем и детьми, доставшимися от предшественницы, и собственным проснувшимся материнским инстинктом? Умом-то я понимала, что чувство родства, возникающее в груди при взгляде на Андрейку и Маруську, да и остальных детей тоже — это память крови данного тела, ведь они — плоть от плоти Славы, место которой заняла я. То есть эти чувства не мои, они заёмные. Понимать — понимала, а всё равно сердце сладко замирало, когда маленькая ладошка Андрюши хватала меня за палец и тянула в пока еще беззубый ротик (пара передних уже наметилась, а остальные были в проекте). Да и щемящая нежность, когда Маруська, забравшись ко мне на ручки, обнимала меня за шею и шептала, что я — самая лучшая и любимая мамочка, тоже никуда не исчезала. Я поняла, что просто бросить их и уехать в Магическую Академию искать мага, я не смогу — только передать из рук в руки Славе. Так что придётся уговорить лесоруба. Решила, что в самом крайнем случае, расскажу им с Настасьей правду о себе. Пусть подсуетятся, помогут вернуть детям мать. Пока что я не решалась раскрыться — боялась реакции. Особенно меня пугал этот здоровенный лесоруб: такой на одну руку положит, другой прихлопнет. Как вообще с ним разговаривать, если он на всё отвечает короткими рублеными фразами, а в остальное время — угрюмо молчит? Для меня он до сих пор оставался неизвестной величиной. Я просто не знала, чего от него можно ждать. Хотя спали мы в одной кровати, я всегда старалась ложиться на самом краю, чтобы даже случайно, во сне, не коснуться чужого мужчины. И без острой необходимости никогда к нему не обращалась. Но утром мне придётся нарушить заведенное мною правило.

Глава 6

Наутро после завтрака, Гиртан собрался было уже идти на поле, где они с Гришей окучивали картофельные гряды, но я попридержала его:

— Гиртан, мне нужно с тобой поговорить.

Гиртан бросил строгий взгляд на детей, отчего те понятливо выскочили за дверь (за исключением Андрюши, который что-то гулил, сидя в своей колыбельке и играя с деревянной лошадкой, которую ему выстрогал отец).

Затем мужчина снова сел за стол, из-за которого недавно встал, и устремил на меня взгляд своих темно-карих глаз. В его взгляде было ожидание и лёгкое удивление, словно с ним заговорил не живой человек, а манекен. Под этим взглядом я занервничала: всё-таки он взрослый мужчина, а мне всего 19 лет, и я понятия не имею, как ведут себя жены с мужьями, когда у них больше 20 лет брака за плечами и несколько детей, некоторые из которых уже сами взрослые. Но надо было как-то начинать разговор, раз уж решилась:

— Это касается Гриши. Я знаю, что он тебе очень сильно помогает, но он — уже взрослый. Ему надо думать о собственной жизни, о том, чем он будет в ней заниматься… — тут я сделала паузу, ожидая какой-либо реакции, но увидела только слегка приподнятую бровь «мужа». Он явно ждал, что я скажу дальше.

— Ты ведь знаешь о его способностях к магии?

Гиртан на этих словах заметно помрачнел.

— Я считаю, что ему надо учиться. Поступить в магическую академию в этом году, — выпалила я и зажмурилась. Посидела так немного, но, кажется, никто меня убивать не собирался. «Муж» по-прежнему молчал, и я рискнула поднять на него глаза. На лице у лесоруба была написана трудно читаемая смесь гнева, досады, удивления и раздражения. Поймав мой взгляд, он поморщился и произнёс:

— Слава…

— Влада, — поправила его я.

— Хорошо, пусть Влада. Настя сказала мне, что у тебя проблемы с памятью, так что напоминаю: это