Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

Блейк смотрел вслед уходящей Фарре, он не мог не надеяться, что свидание у нее пройдет очень, очень плохо.

Глава 9

Фарра хотела выколоть себе глаза, а они еще даже не добрались до основного блюда.

Коллега Оливии был симпатичным, этого у него не отнять. У Кена были темные волосы, зеленые глаза и приятная улыбка. На этом фронте претензий не было. Жаль только, что он обладал личностью и самовлюбленностью мокрой губки, не говоря уже о зрелости восемнадцатилетнего парня, вступающего в студенческое братство.

— Короче, я был на созвоне с этим парнем, и он такой: «чувак, ты обязан приехать в Хэмптонс этим летом, вечеринки там просто улет». А я такой: «чувак, мы ездим в Хэмптонс каждое лето. Давай поедем куда-нибудь в другое место, понимаешь? Давай махнем на Мартас-Винъярд!» И вот он…

Взгляд Фарры остекленел. Пока Кен бубнил, она потягивала красное вино и старалась не смотреть слишком пристально на столовые приборы, чтобы не схватить нож и не заколоть себя или Кена, лишь бы прекратить их мучения. Она ненавидела красное вино — от него у нее начиналась мигрень, а от одного глотка кожа краснела сильнее, чем у разгневанного лобстера, — но Кен заказал бутылку, не спросив ее, а она была в отчаянии.

Даже ресторан не мог компенсировать этот катастрофический вечер. Они были в милом маленьком итальянском местечке в НоМаде, которое Фарра всегда хотела попробовать. Без сомнения, Оливия подтолкнула Кена при выборе места для свидания, но это не спасет Оливию от неминуемой расплаты, которая ее ждет.

Я убью ее. Как она могла подумать, что мне понравится этот парень?

— Так. — Фарра попыталась увести тему от летних подвигов Кена. — Тебе нравится путешествовать.

— Ага. У моей семьи членство в NetJet, — похвастался он, назвав компанию частных самолетов, предлагающую аренду для тусовки загородных клубов.

— Какое самое интересное место ты посетил?

— Легко. Ибица.

Фарра нахмурилась.

— Ибица?

— В Испании. Испанияяяяяя. — Кен растянул последнюю «я».

— Я знаю, где находится Ибица. — Она боролась с желанием «случайно» пролить вино на его драгоценный «Ролекс», который вызывающе поблескивал под светом ламп.

Фарра заскочила домой, чтобы принять душ и переодеться после встречи с Блейком в Центральном парке, и из-за задержек в метро опоздала на свидание. Кен поприветствовал ее сообщением о том, что она опоздала ровно на семь минут, согласно его «высокотехнологичному Ролексу за 7 500 долларов, который никогда не ошибается», но добавил, что прощает ее, потому что у нее «хорошие ножки».

Ей следовало уйти прямо тогда, но она дала ему шанс ради Оливии.

Лив, ты покойница.

— Ну, ночная жизнь там дикая. — Кен хмыкнул так, будто думал о вещах, слишком непристойных, чтобы произносить их на людях. — Там у меня была первая оргия.

Видимо, они были не слишком непристойными, чтобы произносить их на людях.

— Потрясающе. — Фарра выдавила улыбку. Как, черт возьми, она должна была на это реагировать? — А ты бывал в, эм, других местах? В тех, где нет оргий?

— Э-э. — Кен пожал плечами. — Лондон, Париж, Рим. Обычный набор.

— Где-нибудь за пределами Европы?

— Не. А куда мне еще ехать?

Иисусе. Как этот парень попал в сферу частных инвестиций? Фарра думала, что эта индустрия для умных людей.

— Не знаю, может быть, на один из других континентов, — сказала она, не в силах скрыть сарказм. — Азия, Африка…

— Ну да, конечно. Я не хочу подцепить малярию, а в Азии странная еда. Если бы я хотел пожрать сверчков… ай!

— Мне так жаль. — Фарре вовсе не было жаль. — Я наступила тебе на ногу?

Если бы только на ней были четырехдюймовые шпильки вместо трехдюймовых. Удар был бы болезненнее.

— Да, — простонал Кен.

— Моя вина.

Фарра сделала еще один большой глоток вина. Вот что она получила, согласившись на свидание вслепую в попытке побороть свое влечение к Блейку. План провалился. С треском. Потому что на фоне Кена Блейк выглядел как бойскаут, рожденный от союза матери Терезы и Ганди.

Официант принес основные блюда: телячьи медальоны, обжаренные с лимоном и каперсами, для Кена и паппарделле аль рагу для Фарры. У нее потекли слюнки от запаха, хотя желудок сводило при мысли о том, что придется высидеть еще одно блюдо с этим Королем Придурков.

Кен ткнул вилкой в телятину.

— Она слабой прожарки? — потребовал он ответа. — Я ем телятину только слабой прожарки.

— Да, сэр, слабой прожарки, как вы и заказывали. — Официант сохранял профессиональную улыбку, но мелькнувшее в его глазах раздражение выдавало, что он до смерти хочет плюнуть Кену в тарелку.

Фарра надеялась, что он уже это сделал.

— Хорошо. Если нет, я буду очень расстроен. Можете идти. — Кен махнул на него рукой, прогоняя. Буквально прогнал его жестом.

Это стало последней каплей.

Лицо Фарры горело от чувства стыда за другого человека. Она никогда не видела такого отвратительного поведения в реальной жизни. То, как люди относятся к обслуживающему персоналу, говорит о них многое как о людях, и сегодня она увидела все, что ей было нужно.

— Ты козел.

Вилка с куском телятины замерла на полпути к его рту.

— Прошу прощения?

— Ты меня слышал. Ты козел. И не только это — ты скучный, невыносимый и в какой-то степени расист, и мне следовало сделать это еще двадцать минут назад.

Фарра не любила устраивать сцены. Как всегда говорила ее мама: держи грязное белье дома, потому что соседям до этого нет дела. Но она бы солгала, если бы сказала, что не получила истинного удовольствия от того, как Кен начал задыхаться, когда она плеснула ему вином в лицо. Темно-красная жидкость потекла по его подбородку и впиталась в белую рубашку Brooks Brothers, безнадежно испортив ее.

Весь ресторан ахнул.

— Ах ты стерва! — прохрипел Кен. Затем он заметил капли на циферблате своих часов и мгновенно забыл о Фарре. — Мой Ролекс!

Фарра не осталась, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше. Однако по пути к выходу она сунула официанту двадцати долларовую купюру. Бог знает, что Кен был из тех, кто хвастается часами за 7 500 долларов, при этом зажимая чаевые.

— Простите за беспорядок, который я устроила, — прошептала она, пока на заднем плане Кен вопил из-за своих часов.

—