Боксер 3: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

произошло, стало ясно уже через несколько секунд. Тренер рассказал, что, действительно, пришло письмо в его поддержку, однако главный динамовец отнесся к этому крайне скептически. Так и объяснил, что если он будет поддерживать каждого такого «выдвиженца», то от клуба вскоре ничего не останется, потому что все поймут, что можно внаглую ездить на его шее.

— Так и сказал, мол, мало ли, кто куда и что пишет, мне вообще знаете сколько писем в день приходит, это еще не значит, что я должен всем поддакивать, — закончил Григорий Семёнович и замолчал.

— М-да, вот это он даёт… — задумчиво произнес Антон Сергеевич. — Нет, так-то он, вроде, нормальный мужик. Со своими выкрутасами, конечно, но дело свое знает. А вот иногда как выдаст что-то — хоть стой, хоть падай. И что вы с ним решили-то в результате?

— А что тут можно было решить? — сказал наш тренер, как будто изумляясь нашей непонятливости. — В любом случае отмахнуться от письма он не мог, говорит, мол, ты никуда не поедешь. Останешься тренировать своих пацанов, — он кивнул в нашу сторону. — Какой результат они покажут, такой и будет моя, так сказать, тренерская судьба.

И потерянно посмотрел куда-то в сторону

— Ладно, давайте не будем мешать ребятам, пусть спокойно пообедают, — Антон Сергеевич легонько взял под локоток нашего тренера и увел за их тренерский столик.

Я неторопливо поедал завтрак — аппетита здорово поубавилось. М-да, вот это новости. Выходит, что спортивные успехи — это теперь не только моя личная цель. Тут, кажется, придется впахивать коллективно. Придется по серьёзке договариваться с Левой и остальными. В одиночку ничего сделать не получится.

И лучше не откладывать.

— Ребята, — заговорил я, и все как один уставились на меня. — Послушайте, что я вам скажу. Вы поняли, да? Получается, что теперь судьба нашего тренера зависит от нас.

— Не, ну ты тоже, это… — завозражал Шпала. — Он взрослый мужик, как мы можем вместо него что-то решать? Если он уперся, как… ну, в общем, уперся, то мы-то что можем сделать?

— Решать мы, наверно, не можем, — согласился я. — Но вот поддержать его, я считаю, мы просто обязаны. Смотрите, как он всем нам помогал, готовил, возился с нами, прямо скажем. Поехал вместе с нами сюда, теперь здесь нам будет главной опорой. А сейчас наступает наша очередь отплатить добром за добро. Именно на нас лежит ответственность за его дальнейшую жизнь в профессии.

Его методы — это нужный спортивный результат. Именно ему под силу мне помочь попасть на Олимпиаду-80.

— И что ты предлагаешь? — нехотя процедил Лева.

— Я предлагаю, — отозвался я, — забыть, как ты и говорил, все наши распри и старые обиды и вместе, сообща, направить все силы на результат. Потому что сейчас главная наша задача — поддержать тренера. От этого будет зависеть и его судьба, и в какой-то степени наша. А потом уже можно будет и между собой разбираться.

Я сделал вид, что принял его слова за чистую монету, и Лёве неудобно стало отпираться. Повисла пауза. Пацаны сосредоточенно ковыряли вилками в тарелках. Кажется, никто просто не решался высказаться первым: все поглядывали на Леву и ждали, что скажет он. Но он молчал, занимаясь обедом.

— А че, — наконец решился нарушить тишину Шпала. — Я согласен. Тренера действительно надо поддержать, он хороший мужик.

— Ну, вообще-то да, — подхватил Лева, как будто заручившись поддержкой других ребят. — Общее дело — оно всегда важнее, чем всякие разные личные… А свое потом еще успеем порешать.

— Э! Ты чего! — вдруг раздался крик со стороны входной двери. Мы машинально оглянулись. Два динамовца шли на выход, прихлебывая на ходу кофе. Но дверной проем им заслонил какой-то развязный крепкий парень в поношенной майке. Он отобрал у них один из стаканов и демонстративно сделал глоток.

— Это вообще-то мой стакан, — подал голос парень, который только что держал его в руках. Он протянул руку, чтобы выхватить свой кофе обратно, но обидчик ловко отвел руку вверх таким образом, что теперь парню пришлось бы встать на стремянку, чтобы хотя бы дотронуться до стакана.

— А мне это знаешь до какого места? — с вызовом ответил верзила и сделал еще один глоток. — Пошел вон отсюда!

— Ребзя, это вообще кто? — тихо прошептал Шпала, обернувшись к нам.

— А чего ты у нас-то спрашиваешь? Мы-то откуда знаем? — резонно возразил я.

— Н-да, таких кадров лучше бы знать заранее, — оценивающе произнес Лева.

— Я бы предпочел их вообще не знать, — ворчливо ввернул Сеня.

— Знать их нужно, — снова возразил я. — Предупрежден — значит, вооружен.

— Ты так говоришь, как будто мы с ним уже что-то не поделили, — заметил Шпала.

— А кто его знает… — задумчиво ответил я. — У них же как? Если сейчас между вами все в порядке — это еще не значит, что через пять минут тебе чего-нибудь не предъявят. Так что готовыми нужно быть ко всему и всегда.

Глава 6

Кормежка, конечно, кормежкой, но все же приехали мы сюда не для этого. Я с нетерпением ждал первого для нас общего собрания коллектива, когда я смогу ощутить себя частью «Динамо»! И вот этот момент настал. Вместе с остальными динамовцами мы с пацанами по команде тренера выстроились в ряд и ожидали, что будет дальше. Впервые мы были одеты в фирменную форму «Динамо» и не переставали тайком разглядывать друг друга. Да что там друг друга — я, например, чуть не опоздал на построение, рассматривая себя в зеркало! Гордость за то, что теперь мы — члены прославленного сообщества, за которым следит весь Советский Союз, буквально распирала.

Антон Сергеевич ожидаемо начал с представления нас уже сложившемуся коллективу.

— Теперь вместе с нами будут работать талантливые ребята, — объявил он. — Некоторые из них уже добились побед в предыдущей возрастной группе. А теперь приехали к нам, чтобы развиваться дальше. И если будут впахивать так же, как мы все, то у них все получится.

Среди динамовцев со стажем послышалось сдержанное хмыканье. Мол, знаем мы этих провинциальных выскочек — вечно все приезжают в Москву и думают, что получат все по высшему разряду, причем сразу и на халяву, а