Боксер 3: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

— он просто гражданин Иванов, работающий на таком-то предприятии. А если нахулиганит кто-нибудь из вас — все будут знать, что отличился член общества «Динамо», за которым следит не только весь Советский Союз, но и любители спорта во всем мире, понимаете? У нас в стране, разумеется, все работы нужны и все предприятия одинаково важны. Но теперь вы сами — в категории тех ребят, с которых берут пример уже другие школьники и студенты. Никогда не забывайте об этом и ведите себя соответствующе, не позорьте имени динамовцев! Это, надеюсь, понятно?

— Конечно, понятно, — смиренно ответил Лева и ухмыльнулся. — Мы не подведем!

Я чуть не прыснул со смеху, глядя, как эта хулиганская физиономия изо всех сил старается казаться портретом примерного мальчика.

Антон спросил на всякий случай у каждого размер одежды и, покопавшись в каких-то коробках, выдал каждому по фирменной динамовской футболке. Ощущение было такое, словно боги с Олимпа спустились на землю и одарили всех своим личным одеянием! Думаю, в эти минуты никто из нас не верил, что все это происходит наяву.

— Теперь давайте разберемся с оргвопросами, — продолжил Антон Сергеевич, когда наши эмоции чуть поутихли. — Жить будете в общежитии. Там насчет вас все уже договорено, места выделены. Условия, разумеется, спартанские, не как у мамы с папой дома на диване. Так что если кто-то захнычет, что ему не напекли любимых ватрушек или не включили на ночь любимую передачу по телевизору — лучше сразу придите и честно скажите, мы отправим вас домой. Это я говорю к тому, чтобы по вопросам разных бытовых мелочей ни меня, ни остальной тренерский состав не дергали. Ваши новые друзья, они же ваши соседи, все вам объяснят и покажут.

Мы в который уже раз за сегодня согласно закивали, а Антон Сергеевич все не останавливался, продолжая сыпать инструкциями:

— Подойдете к вахтерше, назовете себя, вам дадут ключи. Так что прямо сейчас шуруйте заселяться, а потом — в столовую на обед. Если…

Мы не успели дослушать, что будет, «если…», потому что дверь в каморку внезапно распахнулась, и на пороге возник какой-то запыхавшийся парень в такой же динамовской футболке, какие только что выдали нам. Видимо, дело было очень срочным, и ему пришлось бежать через весь дворец спорта.

— Антон Сергеевич, — выкрикнул он, пытаясь отдышаться. — Там это, как его… тут есть тренер, который с юга с гостями приехал?

— Есть, — непонимающе сказал Григорий Семёнович, сделав шаг вперед. — А что такое?

— Там вас нас старший вызывает, — объяснил парень и добавил: — Срочно!

— Э… А зачем? — лицо нашего тренера побледнело.

— Ну я не знаю, мне не сказали, — пожал плечами динамовец. — Наверно, поговорить хотят.

Наш тренер побледнел еще сильнее и, растерянно оглядываясь на нас, вышел. Наверное, он подумал, что сейчас будет что-то вроде «вызова на ковер» или «товарищеского суда». Но я-то знал: скорее всего, это до Москвы доехало письмо с рекомендацией! Ну что ж, пусть лучше люди ошибаются в лучшую сторону, чем наоборот.

— Ладно, что-то я заговорился с вами, — улыбнулся Антон Сергеевич. — На все случаи жизни руководства пока не придумали, поэтому кое с чем вам придется разбираться, как говорится, по ходу дела. Зато так, говорят, получается доходчивее. Так что — вперед и с песней!

С этими словами Антон Сергеевич жестом попросил нас выйти из каморки с инвентарем, закрыл ее на ключ и, помахав на прощание рукой, отправился куда-то по своим делам. Нам же с пацанами тоже пора было покидать спортзал и его окрестности. Хотя, честно говоря, мне бы хотелось задержаться здесь еще хотя бы на пару часиков — настолько здесь все было здорово оборудовано по тем временам. Да и места было хоть отбавляй, поэтому вопрос очередности тренировок снимался сам собой. Но — всему свое время. Сейчас я все равно сильно вымотан «вступительными испытаниями», да и с бытовыми вопросами тоже нужно разобраться. В конце концов, как говорят опытные люди, война войной, а обед — по расписанию!

К нашей радости, общежитие располагалось недалеко. Его серые и уже успевшие чуть облупиться стены мы заприметили почти сразу. Хотя, честно сказать, эта Москва не слишком напоминала ту Москву, из которой я сюда «прибыл» неизвестным мне путем. Транспорта пока что намного меньше, а воздух, соответственно, был чище. Меньше было и шансов быть сбитым неадекватным лихачом на навороченной иномарке — да и самих иномарок в городе были единицы. Не торчали ещё отовсюду кричащие вывески и баннеры, не распространяли навязчивые запахи ларьки с фастфудом, что, как мне кажется, однозначно плюс. В этом смысле в городе и ориентироваться намного проще — нужные тебе здания не загораживало ничего, кроме деревьев.

Собственно, ничем другим такое здание быть и не могло — за свою прошлую жизнь я повидал их предостаточно, и глаз на них у меня был уже наметан. Сквозь общажные двери то и дело бегали туда-сюда молодые динамовцы, и со стороны все было очень похоже на общежитие студентов — с той только разницей, что здесь все обитатели были подтянутыми, стройными и накачанными.

Расселяли нас по свободным местам в разных комнатах — разумеется, никто для очередных новичков целую комнату освобождать не собирался. Мне выпало жить вместе с Сеней в комнате, в которой как раз были свободны две кровати. Выдавая нам ключи, вахтерша ухмыльнулась:

— Надеюсь, завтра не прибежите ко мне с криками «Поменяйте нам номер»?

— А с чего мы должны к вам прибежать? — удивился я.

— Ну посмотрим, — загадочно посмотрела на нас вахтерша. — А то знаю я вас, таких…

— Странная какая-то, — сказал Сеня, когда мы поднимались по лестнице на нужный нам этаж. — С чего мы должны номер-то менять? А если там так все ужасно, так почему бы ей сразу не дать нам нормальную комнату? А если это невозможно, то зачем нам об этом сообщать?

Общага — она и есть общага, подумал про себя я. Что там менять, шило на мыло. А вслух сказал:

— Да ладно тебе, Сеня, — усмехнулся я. — Ты что, сам не видишь, что ли? Бабка старая, ей скучно, она сидит тут целыми днями да на проходящих людей смотрит. Должно же у нее быть хоть какое-то развлечение. Она тебе ерунду какую-то, не подумав, брякнула, а ты уже тут целые теории строишь. Перестань,