Боксер 3: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

окружающих. Тем более, что садились все, как правило, за один стол со своими знакомыми, и уж если что-то и отвлекало от еды, то это разговоры на общие темы.

Вот и мы с Сеней уселись за один стол. Не успели мы пожелать друг другу приятного аппетита, как к нам подсели Шпала и Колян с Левой. Решили продолжить свои разборки прямо за столом? Я покосился на старых знакомых. Неудачное место, особенно если учесть, где мы все теперь находимся.

Однако Лева — видимо, разгадав мои мысли — хмыкнул и с долей напускного снисхождения в голосе пояснил:

— Слышь, ребзя, вы только ничего там себе не подумайте. Просто на первых порах в новом окружении надо держаться вместе.

— Да, это ради общего блага, — сказал Колян, — а то, что было — оно никуда все равно не делось, имейте это в виду.

— Ага, — поддакнул Шпала, — это просто чтоб нам за вас со стыда не краснеть, когда какой-нибудь динамовец вам решит подзатыльников надавать в воспитательных целях.

Надо же, какой заботливый. Прямо старший брат или папаня, не иначе. Как бы вас тут втроем самих не разукрасили, с такими-то характерами. Но слова пацанов я никак не прокомментировал, по крайней мере, вслух. В своих попытках изобразить отеческую заботу выглядели они, конечно, забавно. С другой стороны, мысль-то их была правильной: в новом месте действительно на первых порах лучше всего позабыть все разногласия и держаться друг за друга. Между собой, если что, можно разобраться и потом. А вот если чужаки прочухают, что вы друг с другом не в ладу — все! Поодиночке «выведут из строя» так быстро, что не успеешь оглянуться. Не все же такие дипломаты, как я, у которого есть главная цель, а все остальное — так, сопутствующие моменты. У многих все как раз наоборот: главная цель — поставить себя выше остальных, а спорт и дисциплина — как вспомогательные средства для этого. Так, к сожалению, было во все времена и во всех городах.

Вот и здесь, как я успел заметить, динамовцы-старожилы начали коситься на нас не вполне дружелюбно. Не знаю, была ли это спортивная ревность в духе «он пришел забрать мои медали» или же обычная реакция на чужаков, но факт остается фактом: красную дорожку тут нам не постелят, да и соли не одолжат. Скорее, наоборот — взгляды их красноречиво говорили о том, что стоит только дождаться удобного момента, как с нами тут же поговорят с пристрастием. А с учетом того, что большинство динамовцев было явно постарше, а значит, и посильнее нас, идея забыть свои разборки ради того, чтобы сплотиться между собой, уже не выглядела надуманной.

Однако я решил отложить все эти размышления на потом. Когда начинается прием пищи — отвлекать не должно ничего! И я с радостью накинулся на еду, тем более что последний раз я ел… когда? Утром? Или вообще вчера? В любом случае, в моем теперешнем возрасте голод — постоянный и естественный спутник стремительно развивающегося организма.

Вот что мне всегда нравилось в советских столовых — так это то, что кормили здесь будто на убой! Спортсменов — тем более. Помню, в примечании к олимпийскому меню 1960 года был сформулирован главный принцип питания: блюда должны обеспечивать высокую калорийность при малом объеме. И динамовская столовая в своей работе воплощала этот принцип на сто процентов! Например, в один прием пищи могли входить белый хлеб, яйцо всмятку, кусок сливочного масла, картофельное пюре с котлетой или кусок ветчины с зеленым горошком, рисовая каша с сахаром и кофе — тоже с тремя кусками сахара. А ароматы готовящихся блюд начинали сводить с ума чуть ли не за сотню метров от гостеприимно распахнутых дверей столовой.

— Что, разбежались глаза-то? — заметив наше замешательство, весело сказал Антон Сергеевич, проходивший мимо нашего столика и остановившийся поглядеть на наши растерянные лица. — Это специальное меню, скажем так, опытное. Например, на завтраки и обеды упор делается на хлеб, икру и масло. И так в каждом приеме пищи — какие-то особенности. Сейчас все это проверяют на практике — в том числе, значит, и на вас. А потом результаты представят специальной комиссии. Ну а там они решат, чем будут наших олимпийцев кормить.

— Это что мы тут, как подопытные кролики, что ли? — даже немного обиженно спросил Шпала.

— Дурак ты, — беззлобно заметил Лева, уплетая котлету. — Если опыт заключается в такой кормежке, я согласен хоть всю жизнь быть таким подопытным!

— Да я не про это, — отмахнулся Шпала. — Я имею в виду, что от такой еды на спортивные подвиги вряд ли потянет — и физически, и морально.

— Что, думаешь, тебе память отшибет и ты забудешь, зачем сюда приехал? — хохотнул Лева. — Не волнуйся, я тебе быстро напомню, если что! Ты только свистни!

— Да при чем тут память, — заметно раздражаясь, ответил Шпала. — Ты сам подумай: если ты здесь наешься до отвала, с каким настроением ты в зал-то пойдешь? Да тебе больше всего захочется добрести до своей койки, упасть на нее и дрыхнуть до ужина! А после ужина — все то же самое, только до утра! А представляешь, если так будет каждый день? Да тебя через пару недель с места будет не сдвинуть!

— Ну ты даешь, — весело заметил Лева. — А я не знал, что тебя так легко сбить с толку! Ребята, обратите внимание! Среди нас — потенциальный шпион, Мальчиш-Плохиш! Стоит ему дать бочку варенья и корзину печенья, как он сразу же забывает о спортивных тренировках и достижениях и уже не хочет ставить никаких рекордов! А хочет только дрыхнуть целыми днями — на радость своим соперникам!

— Тоже мне, юморист нашелся, — фыркнул Шпала. — Я ему про одно, а он мне тут с шуточками выступать начинает. Ты сам-то до Кибальчиша тоже не дотягиваешь, если что.

— Это с чего это ты так решил? — подозрительно взглянул на него Лева. Но тот, видимо, решил не развивать тему «своих» и «врагов», особенно в свете наших недавних договоренностей.

— А вообще Шпала прав, — поддакнул Колян. — У меня вот, например, если я плотно поем перед тренировкой или даже просто пробежкой, сразу правый бок так болеть начинает — какое уже там заниматься, присесть бы поскорее! А у нас тренировки, конечно, не сразу