Герои млечного пути - Сурен Цормудян

Ди Рэйв повернулся к своему другу:

— Ты хоть пару слов по-итальянски знаешь?

— Действительно! Я ведь не владею языком! — Это Роман — полковнику…

— Не ищи нелепых отговорок, — Калашников строго глянул на подчиненного, — ты говоришь на общем галакте, а этого достаточно. И точка.

Симон неспешно прохаживался по парковой аллее у подножия мемориала Победы на Поклонной горе. Похмелье сменилось дискомфортом иного рода. Ситуация угнетала его. Он действительно был готов исполнить долг патриота, но при таких обстоятельствах чувствовал себя подневольным кнехтом, как там, на Спейсаре. Ему было обидно, что он привлечен к важной миссии не по доброй воле, а при помощи хитроумной ловушки, которую подготовила главная спецслужба его родной страны. Ди Рэйв нисколько не сомневался, что скандал в ночном баре «Афродита» был подстроен, а значит, лучшие друзья, Роман и Алекс, просто сдали его интригану Калашникову. Симон был слишком недоверчив и подозрителен, чтобы не считаться с таким вариантом.

Да, обошлись с ним скверно. Ему не дали шанса проявить инициативу в защите интересов Родины. А может, эти интересы касались и всей планеты. Его грубо завербовали и наплевали в душу. Но зачем? У киномагната сжались кулаки. Злоба переполняла его. Он уже час бродил по Москве, и все это время мысли носились у него в голове, подобно пчелиному рою. Интересно еще было, о чем Калашников беседует с Романом, которому велел остаться в кабинете.

— Неужели все это чистая правда? — Роман уставился на своего начальника, когда Ди Рэйв ушел.

— Право же, Рома, я удивляюсь, как ты дослужился до капитана. Твой друг все сразу понял, а ты задаешь глупые вопросы. Это действительно банальная вербовка. Конечно, мы не вели его со школьных лет. Твой друг попал в поле зрения нашей службы только после того, как оказался в спейсарской армии. Мало ли куда лукавый повел бы его. Он мог стать опасным для нас, а мог и полезным. Этот камень, — полковник захлопнул шкатулку и спрятал в стол, — он нашел сам. Мы его не подкидывали. И вот с этого момента все — чистая правда. Он стал «нашим клиентом». А тут подворачивается удобный случай, и мы открываем ему карты. Теперь Ди Рэйв в деле. Начинается крупная игра.

— Но зачем — так? Ведь можно было попросить по-человечески. Он на самом деле патриот. Знает историю России, восхищается, гордится ею! — воскликнул Ермак. — К чему этот цирк?!

— Следите за эмоциями, капитан! — Владимир Александрович строго взглянул на Ермака. Затем смягчился: — Мы его обидели, а это стимулирует инициативу. Сейчас у него мысли разбегаются, он ничего не понимает. Но это временно. Да и полезно.

Глава 5

Это был самый страшный день в его жизни. Ловский ощутил это особенно остро после ухода Дэвида. Тот произнес на прощание:

— Сегодня я больше не могу оставаться здесь. У меня есть еще дела. А вы крепитесь и научитесь жить с этим…

Но как это сделать? Рональд нашел способ. Едва за Дэвидом захлопнулась дверь, он испытал панический, неописуемый страх. Он находился в квартире, где собственными руками лишил жизни единственного близкого ему человека, и тот оставался здесь. Вернее — мертвое тело. Страх усиливался, и Ловский бросился к бару, откуда еще недавно извлек орудие убийства.

Напиться, вот единственный выход. Он схватил что покрепче. Водка, проклятая, никак не шла, залпом выпить бутылку из горла не удалось. Первые же глотки застряли в пищеводе и выплеснулись на ковер, который он с таким трудом очистил от крови жены. Вдовец стенал, катаясь по полу и колотя кулаками. Затем он вновь попытался влить в себя водку, но его вырвало. Стенания Ловского превратились в вой. Он чувствовал себя полным ничтожеством и лежал, уткнувшись лицом в ковер, от которого исходил запах крови, спирта и кислой рвоты. Рональд утратил связь с реальностью. Снова схватился за бутылку, и теперь водка влилась в него с невероятной легкостью. Его вернул в сознание страшный жар в пищеводе; Ловскому показалось, что он умирает. Он бросился в ванную. Открыл холодную воду и сунул голову под мощную струю воды, одновременно пытаясь вызывать рвоту вручную.

Но вот рассудок вновь помутился. Ловский рухнул на пол ванной комнаты и замычал что-то невнятное. Это продолжалось, пока он не уснул прямо на холодном полу.

Погруженный в размышления, Симон незаметно для себя вернулся на Красную площадь. Он любил это место, и мысли здесь выстраивались в четкий упорядоченный ряд. Он вдыхал многовековую историю, и судьба дарила ему шанс стать ее частью, а возможно — и творцом. Он больше не чувствовал себя униженным — наоборот.

— Я мог бы остаться актером — шутом, развлекающим публику. Нет, эта участь не по мне. Я могу изменить что-то вокруг себя. А потом? Я, возможно, сумею изменить весь мир. ВЕСЬ МИР!

Шаг у него стал тверже. Во взгляде блеснуло нетерпение, целеустремленность. Теперь он был рад связи с такой могущественной организацией. Он всячески отгонял от себя мысль, что он всего лишь рядовой исполнитель. Нет. Это они пусть так считают. Но он-то знает… Да, он понимает, кто он!

Куранты пробили одиннадцать вечера. Симон остановился и взглянул на Спасскую башню.

— Вот это встреча! — Возглас за спиной Ди Рэйва мгновенно вывел его из раздумий.

Симон растерялся при виде девушки.

— Доброе утро… То есть день… Я имею в виду… вечер… Здрасьте, в общем… Жанна…

Жанна смотрела на него зелеными глазами и улыбалась. Она была намного дружелюбней, чем в офисе Ганна. Но откуда она взялась в Москве?

— Я сама родом из Москвы, — произнесла она, смеясь и словно читая его мысли. — Вчера добила месячный отчет, и мы с Олегом решили взять несколько выходных. Сегодня первый день — суббота.

— А Олег тоже здесь? — Ди Рэйв был все еще в растерянности и снова подумал, что между Жанной и его другом что-то есть.

— Да нет же. Он ведь родом из Калининграда. Там и отдыхает. А я домой к сестрам приехала. — Она вдруг взяла его под руку, чем окончательно обескуражила.

— Э-э-эм-м-м… — только и смог сказать он, вытаращив на нее глаза.

— Симон, вы уж меня простите за резкость, но такой я сложный человек. Назойливых кавалеров осаживаю резко и без компромиссов. — Она увлекла Ди Рэйва за собой. — А после вашего ухода мы с Олегом поговорили, и он рассказал, через что вы прошли на далекой планете. Как вы нашли сокровище и поделились с друзьями. Признаться честно, я восхищена. Мое первое впечатление о вас было ошибочным. Простите.

— Н-нуу-у… — пожал он плечами.

— А лучше давайте я заглажу свою вину и приглашу вас на ужин. Может, сходим в бар?

— Нет! — взревел киномагнат, вспомнив вчерашнее.

— Тогда жду ваших предложений. — Жанна снова улыбнулась, да так лучезарно, что у Ди Рэйва кругом пошла голова.

— Пойдемте к Преголе… То есть к Москве-реке, я хотел сказать. Там экскурсия на катере.

— Согласна. Идемте. — Она крепче взяла его под руку. — Может быть, перейдем на «ты»?

Они двинулись в направлении набережной.

— Рональд, проснись. Рональд, — послышался тихий голос. Кто-то тряс его за плечо.

Ловский вздрогнул и открыл глаза. Он лежал на своей кровати, хотя припоминал, что упал в ванной комнате. Может, это приснилось? Его разбудила жена. Алиса, живая и здоровая, склонилась над постелью и, улыбаясь, смотрела на него.

— Дорогой. Тебе какой-то кошмар приснился, — нежно произнесла она.

Неужели это действительно был всего лишь страшный сон? Необыкновенно правдоподобный кошмар? Вот она, родная, живая!

— Алиса, — выдохнул Ловский, ощущая блаженство и облегчение. — Милая.

— Рон, подвинься, пожалуйста. Я прилягу рядом. А то мне очень холодно. И у меня голова жутко болит, — жалобно произнесла жена.

— Что? — Рональд напрягся.

— Мне очень холодно. И у меня голова жутко болит, — повторила она, поворачиваясь к нему левым виском. То, что он увидел, было ужасно. В виске зияла большая дыра, залепленная спекшейся кровью. Из посиневшего левого уха струилась густая темно-бурая масса.

Ледяной холод пронзил Ловского. Страх обуял его.

— Мне очень холодно. И у меня голова жутко болит… — Она протянула к мужу руки. Скрюченные, посиневшие пальцы поползли к его шее.

Рональд завопил. Происходившее было настолько ужасно, что рассудок вырвался из него вместе с криком. Ловский забился в истерике, стал отмахиваться от демона. Секундная вспышка — и он вновь оказался на полу ванной комнаты. Он перестал кричать. Значит, все это ему приснилось. Ловский медленно поднялся на ноги. Выходит, все это правда. Он убил Алису, и теперь та лежит замороженная за стеной. Рональд осторожно подошел к двери, прижался к холодному пластику.

— Прости меня, — прошептал он, — прости…

— Открой!