Его притязания (ЛП) - Блэк Шелби

— Наш генеральный директор Мейсон Монтгомери здесь, чтобы рассказать об этом, — он поворачивается к Мейсону. — Мистер Монтгомери, будьте добры.

Вспыхивают камеры. Неуловимый миллиардер проводит пресс-конференцию? Конечно, они все хотят поучаствовать в этом.

Мейсон встает и спокойно идет к подиуму. Я вижу, как несколько женщин-репортеров облизывают губы или трогают волосы. Он обладает этой способностью, о чем свидетельствует пульсация, которую я ощущаю между ног при одном только взгляде на него.

— Леди и джентльмены, как уже сказал мистер Уильямс, спасибо, что пришли. На самом деле я здесь не для того, чтобы обсуждать статью. Это не то, что написала мисс Андерсон, и в отношении стороны, ответственной за публикацию фальшивой статьи под ее именем, сейчас ведется расследование. Я пригласил вас сюда сегодня, чтобы объявить о том, что ухожу в отставку с поста генерального директора компании «Монтгомери Ойл». За последнее время в моей личной жизни произошли события, которые требуют моего полного внимания.

У меня открывается рот. Руки взлетают в воздух, поскольку репортеры хотят знать больше.

— Позвольте мне объяснить. И нет, я в порядке, ничего страшного, — его взгляд останавливается на мне. — Я встретил кое-кого.

Вспышки фотокамер. Зал взрывается. Ему задают вопросы, но он их игнорирует, не сводя с меня глаз, а я застываю на месте. Ошеломленная.

— Она умна и способна бросить мне вызов, заставляет меня сомневаться в себе, чего я никогда не делал раньше. Я чувствую себя полноценным, только когда она со мной. Но недавно я все испортил. Кто-то опубликовал статью от ее имени, обвинив меня и мою компанию во многих вещах, которые не соответствовали действительности.

Теперь все взгляды в комнате обращены ко мне. Мне хочется растечься лужицей по полу.

— А поскольку мне так трудно доверять людям, я не дал ей шанса защитить себя. Так я потерял лучшее, что когда-либо случалось со мной. Потому что из-за страха, что мне причинят боль, я предполагал самое худшее. Я проявил свой страх. Когда следовало проявить доверие и поддержку.

Я слышу, как несколько женщин-репортеров вздыхают.

— Брук Андерсон, если ты позволишь мне, я обещаю загладить свою вину. Ты всегда будешь пользоваться моим доверием. Моей поддержкой. Я не могу представить, что тебя не будет в моей жизни, ты нужна мне, как воздух для дыхания. Я влюбилась в тебя. Пожалуйста, дай мне еще один шанс?

Я пытаюсь встать, но ноги меня не держат. Я потеряла дар речи. Не могу поверить, не могу принять, что Мейсон сказал это перед всеми этими людьми. Перед всеми этими камерами.

Но могу ли я дать ему еще один шанс? Готова ли я отдать свое сердце еще раз? Мы знакомы так мало времени, что я не понимаю, почему чувства настолько переполняют меня. Просто в нем есть что-то такое, от чего я не могу избавиться. Даже если бы хотела, я знаю, что никогда не смогу избавиться от Мейсона Монтгомери.

А видеть, как он стоит перед всеми, уязвимый, готовый рискнуть, чтобы показать мне свои чувства? Я забываю обо всех обидах, забываю о грубых словах. Все это не имеет значения. Все остальное не имеет значения.

Мейсон идет ко мне, его глаза ищут в моих ответ. Толпа расступается перед ним, когда он оказывается прямо передо мной. По моей щеке скатывается слеза. Он поднимает руку и вытирает ее большим пальцем, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Брук, детка. Мне так жаль. Я имел в виду каждое слово, сказанное сейчас. Я ухожу в отставку. Я хочу провести время, сосредоточившись только на тебе. Ты позволишь мне? Дашь ли ты мне еще один шанс доказать, что я чувствую к тебе? Теперь я понимаю. Осознаю, что значит отдать свое сердце кому-то другому. Клянусь, детка, я больше никогда не позволю ничему случиться с твоим.

Я хватаю его пиджак обоими кулаками и притягиваю его рот к своему. Наши губы встречаются в жарком поцелуе, а в ушах стоит рев — то ли от того, что моя кровь бьется, то ли от криков толпы, то ли от того и другого. Я не могу сказать. Мейсон обнимает меня, и мы выходим из зала.

Я снова слышу голос Картера на подиуме:

— Дамы и господа. Как вы слышали, мистер Монтгомери уходит в отставку. Я готов ответить на любые ваши вопросы.

Я слышу улыбку в его голосе, когда он смотрит, как мы уходим.

Эпилог

Мейсон

Четыре месяца спустя

— Дорогой, я дома! — звонкий голос доносится до меня, когда я заканчиваю окрашивать деревянный барный стол, который сделал на прошлой неделе. — Как прошел день? — она подходит к тому месту, где я стою на земле, и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Неплохо, у нас есть несколько новых контрактов, которые нужно уточнить на нефтеперерабатывающем заводе, но все хорошо. Как прошли занятия?

Брук связалась с университетом на острове после того, как согласилась переехать сюда, и они были более чем счастливы позволить ей вести несколько занятий по журналистике, пока она решает, хочет ли получить степень магистра или нет.

Ей это нравится. Оказалось, она прирожденный учитель. Студенты ее обожают.

— Здорово! Я действительно думаю, что это то, что мне нужно. Я получаю огромное удовольствие от преподавания в колледже, это самое лучшее чувство — видеть, как они загораются, когда понимают концепцию, которую я излагаю, или оценивают стиль письма, который я пытаюсь объяснить, — она сияет.

— Это потрясающе, детка! Я уже почти закончил, а потом мне нужно принять душ. А тебе?

— О да, мне тоже. Встретимся там через несколько минут?

— Договорились.

Брук поворачивается и уходит, ее бедра восхитительно покачиваются. И тут я понимаю, что юбка у нее довольно короткая. Интересно, ее ученики-мужчины занимаются журналистикой или просто любят учительницу?

Хм. Возможно, стоит поговорить с ней об этой юбке. Мой член начинает вставать при мысли о том, что мне придется наказать ее, в дополнение к тому, что я планирую сделать с ней позже.

Я решаю, что с меня хватит, и встаю, чтобы последовать за ней в душ. Я любуюсь первым этапом строительства нашего дома, когда встаю и потягиваюсь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на зеленый склон холма и сверкающую воду вдали. Потребовалось немало времени, но мы наконец-то начали строительство.

Первое и главное здание почти готово. Именно так, как я себе представлял, с некоторыми изменениями, которые предложила Брук. Например, душ. Я ухмыляюсь при одной мысли о нем. Это моя любимая часть виллы.

Я захожу внутрь и направляюсь в нашу комнату, на ходу снимая с себя одежду. Брук уже разделась, вода стекает по ее загорелому телу, по ее невероятным изгибам. Я стою и некоторое время просто любуюсь видом.

Это душ на открытом воздухе, пристроенный к нашей ванной. Он сделан из камня, а стена закруглена, чтобы имитировать сахарную мельницу, где мы впервые занялись сексом. Я возбуждаюсь при мысли об этом каждый раз, когда ступаю сюда. Я уверен, именно поэтому она предложила добавить ее в план.

— Брук, ты сегодня надела в университет эту короткую юбку, чтобы все те озабоченные парни из колледжа могли практически видеть твою задницу?

Ее глаза переходят на мои, затем ее губы приоткрываются, и я вижу, как учащается ее дыхание.

— Да, надела. Но на улице так жарко, что я просто…

— Нет! Никаких оправданий. Ты должна была знать лучше. Тебе нужно преподать урок. Не отвлекай студентов своей идеальной задницей, — я вхожу под струю воды позади нее и сжимаю в кулак ее волосы, притягивая ее голову к своей груди. — Руки к стене, задницу выставить. Сейчас же.

Она делает то, что я говорю, ее колени слегка дрожат.

— Эта задница моя, ты поняла? — я шлепаю ее по мокрой заднице, звук отдается в душе.

— Да, сэр.

— Кому разрешено смотреть на эту задницу?

Еще один резкий шлепок. Она задыхается.

— Только тебе.

— Правильно. Скажи это еще раз. И раздвинь ноги.

Шлепок! Еще один удар, на этот раз прямо по ее киске, как она и хотела.