Три судьбы - Нора Робертс

Теперь фирма «Морнингсайд Антикуитиз» принадлежала ей.

Анита с привычным удовольствием обошла свой кабинет. Сначала каблуки ее туфель утонули в пушистом старинном бухарском ковре, потом негромко простучали по полированному паркету. Каждую вещь здесь она выбирала лично – от диванчика эпохи Георга III до танской фигурки лошади, украшавшей бюро времен Регентства. Ей нравилось элегантное и женственное смешение стилей и эпох. Она многому научилась у Пола, обладавшего непогрешимым вкусом.

Цвета были мягкими. Броскость и яркость Анита приберегала для других мест, но ее кабинет в деловом центре города был спокойным и женственным. Так было легче обольщать клиентов и конкурентов. Но приятнее всего, думала она, взяв в руку опаловую табакерку, что все эти вещи раньше принадлежали кому-то другому. Обладание чужими сокровищами повергало ее в сладостную дрожь. По мнению Аниты, это было чем-то вроде воровства. Легального. Даже уважаемого. Разве на свете есть что-нибудь более возбуждающее?

Анита прекрасно знала, что даже после пятнадцати лет, три из которых она возглавляла компанию «Морнингсайд», многие продолжали считать ее корыстной сучкой.

Они ошибались.

Когда Пол Морнингсайд влюбился в женщину на сорок с лишним лет младше себя, начались сплетни и ядовитые комментарии. Кое-кто за глаза называл ее шлюхой. Это было еще большей ошибкой.

Она была (и оставалась) красивой женщиной, знавшей, как следует пользоваться своими преимуществами. У сорокалетней Аниты были полные, чувственные губы и огненно-рыжие волосы, обрамлявшие гладкие круглые щеки. Ее кукольные ярко-голубые глаза многие считали простодушными.

И тоже ошибались.

Кроме того, у нее были безукоризненная бледная кожа, маленький прямой носик и тело, которое ее бывший любовник называл своей сексуальной мечтой.

Она тщательно подбирала одежду. Костюмы от лучших портных на работе, модные и элегантные вечерние платья для выхода в свет. За годы супружества Анита привыкла строго следить за своим поведением. Какие-то слухи ходили, но с ее именем не было связано ни одного громкого скандала. Кое-кто продолжал коситься на Аниту, но принимал ее приглашения и, в свою очередь, приглашал к себе. Пользовался услугами ее компании и щедро платил за них.

За безукоризненной внешностью скрывался мозг прирожденного стратега. Анита Гай была преданной вдовой, гостеприимной хозяйкой, уважаемой деловой женщиной. И собиралась оставаться такой до конца жизни.

Это будет самое долгое мошенничество в истории, думала она.

Корыстная сучка! Анита негромко рассмеялась. О нет, деньги здесь были ни при чем. Речь шла о положении в обществе, власти и престиже. За доллары и центы покупают лишь то, что можно поставить на каминную полку. Но не статус.

Анита подошла к пейзажу Коро, включила вделанный в раму механизм, который отодвинул картину, и быстро набрала код на открывшейся за ней панели.

Вынула серебряную Судьбу и залюбовалась ею.

Ну разве не сама судьба привела ее в Дублин, где она провела несколько недель, наблюдая за открытием тамошнего филиала компании «Морнингсайд»? И не та же ли судьба заставила ее назначить встречу некоему Малахии Салливану?

Она знала о Трех Судьбах. Пол рассказал ей их историю. У него был неиссякаемый запас длинных и запутанных историй. Но этот рассказ заинтересовал ее. Три серебряные статуэтки, как говорили, выкованные на самом Олимпе. Чушь, конечно, но легенда добавляет предмету ценности. Три сестры, расставшиеся благодаря времени и обстоятельствам, переходившие из рук в руки. И по отдельности бывшие всего лишь красивыми безделушками.

Но если они когда-нибудь воссоединятся, то… Она провела кончиком пальца по неглубокой выемке у цоколя, где Клото когда-то соединялась с Лахесис. Тогда им не будет цены. А кое-кто – по мнению Аниты, слишком легковерный – считал, что их совместная мощь бесконечна. Что они могут принести их владельцу баснословное богатство, возможность управлять своей судьбой и даже бессмертие. Пол не верил в их существование. Красивая сказка, говорил он. Что-то вроде Святого Грааля для коллекционеров антиквариата. Она думала так же. Пока Малахия Салливан не обратился к ней как к эксперту.

Заставить его соблазнить себя было для Аниты детской игрой. Потом она усыпила бдительность Малахии с помощью чувственности, вкралась к нему в доверие и убедила доверить ей статуэтку. Якобы для проверки, изучения и оценки.

Малахия рассказал достаточно. Больше чем достаточно, чтобы она могла забрать у него статуэтку без всякой боязни. Что мог сделать какой-то представитель среднего класса, ирландский моряк, признавшийся в том, что стал наследником вора, ей, светской женщине с безупречной репутацией?

Теперь она знала, какое наслаждение доставляет наглый грабеж.

Конечно, он мог поднять шум, но деньги, положение в обществе и разделявшие их океанские мили надежно страховали ее от любых неприятностей. Анита рассчитывала, что через несколько недель он успокоится.

Однако она не ожидала, что Салливан сумеет ее перехитрить – даже временно – с двумя другими частями приза. Пока она понапрасну тратила время, деликатно расспрашивая нынешних владельцев «Уайли Антикс», он вышел на Тайю Марш.

Теперь Анита знала, что это было бесполезно. Ни в номере гостиницы, ни в компьютере Тайи Марш не было ничего такого, что имело бы отношение к статуэткам или ее предку.

Тщательный обыск в нью-йоркских апартаментах Тайи также ничего не дал. И все же Анита считала, что списывать со счетов эту женщину не следует.

Она решила, что займется этим делом лично. Так же, как нью-йоркскими отпрысками Саймона Уайт-Смита. Пусть ее бездарные служащие отыщут паршивую овцу в стаде, а она возьмет на себя сливки общества.

Как только вторая Судьба окажется у нее в руках, она не пожалеет ни сил, ни средств, чтобы найти третью и завладеть ею.

Первые двадцать четыре часа после прилета в Нью-Йорк Тайя либо спала, либо расхаживала по квартире в пижаме. Дважды она просыпалась в темноте, понятия не имея, где находится. Потом вспоминала, что она дома, испытывала острую радость, роняла голову на подушку и засыпала снова.

На второй день она позволила себе понежиться в теплой ванне с лавандовым маслом, затем надела чистую пижаму и снова легла спать.

Когда она просыпалась и ходила по квартире, то время от времени останавливалась и прикасалась либо к спинке стула, либо к крышке стола, либо к полукруглому пресс-папье и думала: это мое. Мои вещи, моя квартира, моя страна. Можно было раздвинуть шторы и посмотреть на Ист-Ривер. Вид воды всегда успокаивал и одновременно возбуждал ее. А потом снова задернуть шторы и представить, что ты находишься в уютной прохладной пещере.

Она наслаждалась свободой и одиночеством. Не нужно было одеваться, делать прическу и думать о своем внешнем виде. При желании она могла бы оставаться в пижаме неделю и ни с кем не разговаривать. Могла бы лежать на своей чудесной кровати и ничего не делать. Только читать и смотреть телевизор.

Но такое бездействие не пошло бы ей на пользу. Кроме того, следовало правильно питаться и привести в порядок свою нервную систему. У нее кончался запас морских водорослей. Нужно было выйти и купить свежих бананов, иначе у нее понизилось бы содержание калия в организме. Но это можно было сделать позже. На следующий день. Удовольствие никого не видеть и не разговаривать даже с продавцом супермаркета было так велико, что ради него стоило рискнуть содержанием калия.

Чувствуя себя слегка виноватой за то, что не позвонила родным и не выбрала времени, чтобы зайти к матери, жившей всего в нескольких кварталах от нее, Тайя отправила родителям сообщение по электронной почте. И точно так же записалась на прием к доктору Левенстейну.

Она любила электронную почту и благодарила небо за то, что родилась в эпоху, когда с людьми можно общаться, не разговаривая с ними.

Несмотря на принятые в пути предосторожности, она была уверена, что вернулась простуженная. В горле слегка саднило, слизистые были немного воспалены. Но когда она дважды мерила температуру, та оказывалась совершенно нормальной. Это не помешало Тайе принять цинк, настой морских водорослей и заварить настой ромашки. Когда раздался звонок в дверь, она пила этот настой и читала книгу о гомеопатических средствах.

Ей никого не хотелось видеть, но чувство вины заставило Тайю поставить чашку и отложить книгу. Скорее всего, это была мать. Она любила приходить без предупреждения. Не услышав ответа, мать наверняка воспользовалась бы своим ключом.

То же чувство вины заставило ее обвести комнату взглядом и поморщиться. Мать сразу поймет, что она бездельничала несколько дней. Конечно, она ничего не скажет, но обязательно даст понять, что считает дочь избалованной лентяйкой.

Покорившись судьбе, Тайя посмотрела в «глазок» и чуть не вскрикнула.