Три судьбы - Нора Робертс

– Если ты думаешь, что я оглохла и забыла английский, то ошибаешься.

– Вот. – Клео вынула только что отшлифованную статуэтку.

– Дай глянуть. – Марта поманила Клео пальцем. Та шагнула вперед и положила фигурку ей на ладонь. – Очень красивая. Красивая… – задумчиво повторила Марта и постучала по статуэтке накрашенным ногтем. – Чистое серебро?

– Угу.

– Где ты ее взяла?

– Она много лет хранилась у нас в семье. Досталась мне еще в детстве.

– Ирландец! – осенило Марту. – Так вот что его привело к нам.

– Видимо, да.

– Зачем она ему?

– Толком не знаю. Он что-то болтал, но, скорее всего, врал. Впрочем, какое мне дело? Я продаю, он покупает. Так я могу воспользоваться оборудованием?

– Да, да. Значит, это ваша семейная реликвия? – Марта хмуро осмотрела статуэтку, лежавшую на ее ладони. – Ты продаешь семейную реликвию?

– Реликвии имеют смысл, когда дорожишь семьей.

Марта поставила фигурку на письменный стол, и та засверкала, отразив свет лампы.

– Ты бессердечная, Клео.

– Может быть. – Клео дожидалась, пока Марта отопрет ящик и вынет оттуда камеру. – Но такова суровая правда.

– Делай свой снимок, а потом переодевайся. Можешь отработать свой лишний час сегодня.

Тридцать минут спустя Клео застегнула «молнию» узкой черной кожаной юбки, хорошо сочетавшейся с топом и черным жакетом, украшенным серебряными заклепками. К этому наряду полагалась маленькая плетка. Клео на пробу щелкнула ею, заставив других девушек вздрогнуть и заворчать.

– Прошу прощения. – Она повернулась к зеркалу, поправила воротник в виде ошейника и пригладила волосы, собранные в гладкий пучок на затылке.

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Гедеон, не обращая внимания на переодевающихся девушек.

– Пошли. – Он схватил Клео за руку и потащил за собой. – Нужно уходить. Объясню позже.

– Через три минуты мой номер. – Клео уперлась и сильно ткнула его локтем в живот. – Руки прочь!

Ничего, потом он придумает, как с ней расквитаться.

– Они уже побывали у вас. Ваша квартирная хозяйка лежит в больнице с сотрясением мозга. Через пять минут они будут здесь.

– Ради бога, о чем ты говоришь? – Клео попятилась. – Кто побывал у меня?

– Те, кто тоже хочет заполучить эту штуковину и в отличие от меня не стесняется в средствах. – Гедеон снова схватил ее за руку. – Хотите дождаться их или пойдете со мной? Решайте. Десять секунд на размышление.

«Я всегда подчинялась порыву, – подумала Клео. – С какой стати сегодня мне вести себя иначе?» Она схватила сумочку.

– Идем.

Гедеон вышел в коридор и потащил ее направо.

– Нет, не через парадную дверь, – сказал он. – Там нас могут ждать. Выйдем через черный ход.

Он открыл заднюю дверь и выглянул наружу. Слева был тупик, так что этот путь не годился. Гедеон посмотрел направо и никого не увидел. Он вывел Клео наружу и, не выпуская ее руки, свернул за угол. Когда они очутились на улице, Гедеон осмотрелся по сторонам, чертыхнулся, обнял Клео за талию и решительно двинулся направо.

– Мы гуляем. На той стороне улицы двое мужчин. Один идет к парадному, другой к черному ходу. Не оглядывайтесь!

Но она уже оглянулась и тут же заметила обоих.

– Мы могли бы с ними справиться.

– О господи… Идемте скорее. Если повезет, они не обратят на нас внимания. – Добравшись до угла, Гедеон оглянулся. – Черта с два! – Он снова схватил Клео за руку. – Ну, теперь покажите, на что вы способны.

Он побежал. Когда половина квартала осталась позади, Гедеон дернул ее за руку и устремился через дорогу. Заскрежетали тормоза, раздались гудки. Клео обдало ветром от промчавшейся мимо машины.

– Чокнутый сукин сын! – Но стоило Клео оглянуться, как она увидела высокого мужчину, пытавшегося пробиться сквозь поток машин. Останавливаться она не стала. Каблуки скользили по брусчатке. Будь у Клео десять секунд, она бы сбросила ботинки и побежала босиком.

– Он один, – бросила Клео. – А нас двое.

– Второй где-то рядом. – Гедеон втащил ее в ресторан, пробежал мимо удивленных посетителей на кухню и через черный ход вышел в переулок.

– О боже, – простонал он, увидев блестящий черный мотоцикл, припаркованный позади здания. – Дайте мне шпильку.

– Если ты заведешь эту штуку с помощью шпильки, я поцелую тебя в задницу. – Тяжело дыша, она вынула из волос шпильку.

Волосы Клео тут же рассыпались по плечам. Тем временем Гедеон вставил шпильку в зажигание. Через десять секунд мотор заработал, и Салливан прыгнул в седло.

– Садись. Поцелуешь меня в задницу позже.

Когда Клео села на мотоцикл, юбка задралась, и ее промежность, прикрытая лишь узкой полоской черной ткани, уперлась в ягодицы Гедеона. Салливан изо всех сил старался не обращать на это внимания. Мотор рычал, как зверь. Когда Гедеон сделал правый поворот и вырулил на улицу, к его спине прижались упругие груди.

Клео обхватила его руками и испустила радостный клич. За углом они чуть не сбили преследовавшего их мужчину. Клео со злорадством взглянула ему в лицо, исказившееся от гнева и изумления, и громко расхохоталась. Тем временем Гедеон сделал еще один крутой поворот.

– У них машина! – крикнула Клео, стараясь рассмотреть, что происходит позади. Ветер разметал ее волосы. – Второй подогнал машину! Тот, которого ты чуть не переехал, садится в нее!

– Все в порядке! – Гедеон свернул в переулок, миновал его и снова вылетел на главную улицу. – Теперь им нас не догнать.

Мысленно представив себе карту города, он направил мотоцикл к окраине. Гедеону требовались безлюдное шоссе, темнота и пять минут на размышление.

– Эй, Ловкач! – Губы Клео прижимались к его уху. Он ощущал ее запах, пряный и возбуждающий аромат кожи и женского тела. Теперь он не сомневался, что ее потрясающая грудь была даром природы, а не результатом усилий хирургов.

– Что? Не отвлекай меня.

– Езжай прямо вперед. Я хотела сказать, что мне не нужны твои пять тысяч.

– Если ты не продашь статуэтку мне, они от тебя не отстанут.

– Мы выясним это позже, когда будет время. – Клео оглянулась и посмотрела на залитую светом Прагу. – Но о пяти тысячах можешь забыть. – Она снова прижалась к Гедеону. – Потому что теперь мы с тобой партнеры, черт побери!

В подтверждение своих слов она слегка укусила его за ухо. И засмеялась.

5

– Вы потеряли их след. – Анита Гай, сидевшая за письменным столом, откинулась на спинку желтого кожаного кресла и стала изучать свой маникюр. Этот телефонный звонок ее не порадовал. – Разве я не дала вам четких инструкций? – спросила она низким бархатным голосом. – «Найдите эту женщину и узнайте, что ей известно». Что здесь непонятного?

«Оправдания, – думала она, прислушиваясь к сбивчивым объяснениям своего служащего. – Некомпетентность. Очень досадно».

– Мистер Джаспер, – любезным тоном прервала она говорившего, – я помню, что сказала вам «любой ценой». Вам объяснить смысл этой фразы? Нет? Ну что ж, тогда найдите их, причем быстро, иначе я решу, что у вас мозгов меньше, чем у какого-то паршивого ирландского гида.

Анита положила трубку и, пытаясь успокоиться, развернула кресло к окну. Ей нравилось следить за нью-йоркским шумом и суетой, находясь вдали от них. Еще больше Аните нравилось сознавать, что она в любой момент может покинуть свое элегантное убежище, выйти на Мэдисон, зайти в любой из модных магазинов и купить все, что ей заблагорассудится.

Ее тут же узнают, будут восхищаться и завидовать. Причем вполне заслуженно.

Всего несколько лет назад она сновала по этим улицам, думая лишь о том, как оплатить счета, внести плату за квартиру и при этом выкроить деньги на пару хороших туфель.

Теперь Анита стояла, прижавшись носом к стеклу, и думала о том, что она лучше, умнее, богаче любой из дам, которые ходят по раскинувшимся внизу магазинам, дышат их ароматным воздухом и поглаживают холеными пальцами шелка ручной выделки. Она никогда не сомневалась, что будет находиться по другую, правильную сторону витрины. И никогда не сомневалась, что имеет на это право.

Остальные изо всех сил карабкались на следующую ступеньку, но Анита была выше этого. Она обладала бешеной энергией, огромным честолюбием и почти фанатичной верой в себя. Она не собиралась работать всю жизнь ради того, чтобы обрести крышу над головой.

Если только эта крыша не была роскошной.

У нее всегда был план. «Женщина без плана, – думала Анита, снова сев за письменный стол из красного дерева, – это игрушка в руках мужчины, плетеный коврик у его дверей или «груша» для битья. А чаще всего – и то, и другое, и третье, вместе взятое».

Но если у женщины есть план и мозги для того, чтобы воплотить его в жизнь, она меняется с мужчиной местами.

Чтобы достичь нынешнего положения, ей пришлось работать не покладая рук. До замужества с человеком, который годился ей в дедушки, она не знала настоящего значения слова «труд». Когда двадцатипятилетняя женщина спит с шестидесятилетним мужчиной, это тяжелая работа. Ей-богу. Анита отработала на Пола Морнингсайда двенадцать долгих лет. Была верной женой, преданной помощницей, элегантной хозяйкой дома и шлюхой в постели. Он умер счастливым человеком. Но, по глубочайшему убеждению Аниты, это произошло не слишком рано.