Совенок. Путь к трону. Пятая часть - Екатерина Александровна Боброва

И Харт выругался. Фильярг сочувственно поддержал.

— Пятый брат в курсе? — уточнил он.

Харт мотнул головой.

— Нет, не хочу его отвлекать — у него свои своих сложностей хватает, лучше попросим Второго задействовать свои связи, хотя… — он скривился, — не уверен, что это еще больше не осложнит ситуацию. Хорошо еще, что Майра выглядит младше своих лет. Знаешь что… Занизь-ка ее возраст в переписке на пару лет. Ну и на словах передай этим практикантам: если опозорят корону — следующую практику проходят у меня. Все. Без исключения.

— Я им тоже веселую жизнь в академии устрою, — пообещал Фильярг, — а то удумали — сбегать. Франтех даже экзамены до конца не сдал. С Майрой Кайлес пусть сам разбирается, а побег курсанта я ему прикрывать не позволю, — и Фильярг многообещающе сжал кулак.

— Ну и насчет дара, — Харт помолчал, — пока не проверим, будем считать, что Кайлесу показалось. Он у нас человек творческий, менталист. Им только дай в предсказания поиграть.

Утром команда не без удивления узнала, что пассажиров стало на два, точнее на три больше. И тут возникла первая проблема.

— Зверя на руках держать или в сумке своей, — распоряжался первый помощник капитана, — никуда не выпускать и следить. Понятно?

Майра прищурилась было, но Шиль загородил ее собой:

— Есть следить и никуда не выпускать!

Мужчина окинул их компанию полным подозрения взглядом и удалился.

— Да, Крош умнее его будет, — фыркнула ему Майра в спину.

— Ты бы лучше помолчала, а? — посоветовал Лунь. — Подумай о том, что тебя ждет по возвращении. Как тебя вообще угораздило? Еще и Франтеха с собой потащила! Это тебе декан все простит, а кто за него вступится?

Майра надулась, покраснела и запальчиво спросила:

— И что? Раз девчонка, можно дома оставить⁈

— Отстань от нее, — попросил Аль. Он видел досаду на лице девочки, чувство вины во взглядах, которые она бросала на Франтеха и понимал — она уже раскаивается в своем поступке, но упрямство не позволяло признаться.

— И Франтех не виноват, я возьму ответственность на себя, — тихо проговорила Майра.

Лунь закатил глаза, мол, девчонка. Что с нее взять⁈

— Я сам за себя отвечу, — мужественно возразил Франтех. Он был немного бледен после профилактических процедур целителя — угораздило же чихнуть вчера! — но держался бодро, с бравадой и, судя по всему, вовсе не жалел о побеге. Наказание его не страшило. Больше пугала мысль, что отправят назад одного, без друзей.

Дальше они просто стояли на палубе, наслаждаясь утренней прохладой, блестками солнечных лучей на воде и прозрачно-голубым небом. День обещался быть жарким, но с моря дул прохладный ветерок, и парни уже прикидывали куда поставить кресла с кают-компании.

— Красота, — Майра склонилась над бортом, вглядываясь в воду. Кролик протестующе забился вглубь рюкзака. Его пугали высота и водная гладь.

— Осторожнее, — Аль подошел, встал рядом. Вчерашний испуг — подумаешь, бревно какое-то — казался сном. А вот падение неугомонной девчонки за борт — реальностью.

— Ой! — воскликнула Майра. — Там, кажется, кто-то есть.

Она свесилась вниз, вглядываясь в глубину. Аль протестующе зашипел, удерживая ее за шиворот.

Нападение он не почувствовал, как и чужую силу. Амулеты не сработали. Прохладная лента без сопротивления обвила шею и резко дернула вниз. Уже в полете Аль успел сгруппироваться и войти в воду красивой ласточкой — спасибо заботе ассары, таскавшей его на частные уроки в бассейн во время каникул.

Он пробил воду на пару метров, резко развернулся в голубовато-мутной воде, от которой зажгло глаза, выискивая противника, но его искать не было нужды. Бревно ждало. Притянуло к себе. И Аль забился, от неожиданности из головы повылетало все, чему его учили эти годы.

Бледное лицо с облаком тонких жгутов-волос возникло совсем рядом, приблизилось вплотную, и Аль не сразу понял, что с ним говорят.

— Найди, най… Спаси… Не дай…

Нечеловеческий голос вымораживал мозг, вворачиваясь в него болезненной спиралью. Протестующе нагрелись защитные амулеты.

Лицо было плоским, словно маска. Незрячие глаза смотрели в одну точку. Рот не шевелился.

— Спа… Надо… Торопись.

Аль ощутил, как в груди начало жечь. Он пнул бревно со всей силы. Отмахнулся от лезущих в лицо жгутов. Попытался пробить хук, но лишь отшиб кулак. Огонь применять было бесполезно, а с водой он так и не наладил отношения.

— … осушить… нельзя… спас…

Тут бревно резко дернулось. Отшатнулось. И ушло вниз. Аль ощутил, что свободен. И вовремя. Перед глазами уже круги плавали, а легкие разрывало от боли. Он рванул к поверхности. Вдохнул живительный воздух. Прикрыл глаза от ударившего по ним солнечного света. Задышал часто-часто, с восторгом понимая — жив.

— Держитесь, ваше высочество, — прозвучало совсем рядом, — сейчас мы вас вытащим.

Воздушная плеть обвила нежно и аккуратно поставила на палубу. Аль мельком подумал, что предпочел бы иметь второй стихией воздух, как Второй. Насколько проще было бы жить!

Почти мгновенно он, кашляя, оказался в объятиях друзей и безмолвных, окруживших его тесным кольцом.

— Отойдите! Да, пропустите же! — надрывался где-то рядом целитель.

— Альгар! Жив? Цел? — его тормошили, хлопали по плечам, закидывали встревоженными вопросами, пока к нему не удалось пробиться целителю и увести с собой на осмотр. Аль хотел было отказаться — чувствовал он себя прекрасно, но Паллар был неумолимым, явно переживая за своего первого высокородного пациента.

— Ваше высочество, может, вы откроете тайну, зачем вы прыгнули за борт?

Аль заморгал недоуменно, не зная, что ответить старшему безмолвному. Оглядел собравшихся в кают-компании. На него смотрели все, без исключения, ожидая ответ. Только Майра сидела, от ее позы и безразличного взгляда в окно веяло насмешкой человека, который знал больше других.

— Господин Корел, —