Замок Dead-Мороза - Кащеев Кирилл

Двери на галерее распахнулись – население деревеньки было готово праздновать Новый год. Музыкального центра у них не было, но они справлялись. Первой со ступенек торжественно, как королева, в зал выплыла тетка Христина в яркой юбке и цветастом платке на плечах. Старинным величественным распевом она выводила тягучее: «Добрый вечер всем добрым людям…» Закончила, улыбнулась щербатым ртом и… – У Инги челюсть отвисла от удивления – перешла на прославленное «Happy New Year! Happy New Year!» из репертуара «АВВА». А потом с галереи не в склад, не в лад, зато с большим энтузиазмом заверещали «Новый год к нам мчится, скоро все случиться…», и в центральный зал ринулись радостно вопящие деревенские. Они тоже были сторонниками новогодних маскарадов – правда, костюмы у них оказались попроще. На одном – овечья шкура, на другом – вывернутая наизнанку шуба, старый вуйко красовался красным колпаком Дед Мороза, а уж седая борода у него была своя.

Дружно выкликая: «Ждать уже недолго, скоро будет елка…», жители деревеньки сомкнулись в хоровод вокруг высящейся посреди замкового зала елки и дружно ударили каблуками в пол. Звонкое эхо прокатилось меж каменных стен. Вот тут-то слова песни стали явью – в смысле, все и случилось…

Инга увидела, как ствол пошатнулся. Трещина стремительно начала расширяться. Высокая и тонкая елка накренилась, подвешенные на золотых ниточках калачи закачались… Но тут последняя оставшаяся закрытой дверь распахнулась – на галерею вихрем вылетела Паулева бабушка Олеся и рявкнула:

– В стороны! – В ее голосе была такая властность, что цепочка хоровода моментально разорвалась пополам, и люди отхлынули к стенам. На место, где только что кружились танцующие, жгучим фейерверком посыпались коричневые восковые свечи, гаснущие от ударов об пол. Послышалось резкое, как выстрел, «крак!». Ствол переломился, и елка рухнула.

В зале долго царило мертвое молчание, потом тетка Ганна отделилась от стены и, мерно печатая шаг, направилась к концу ствола. Подойдя, она остановилась и уставилась на четко видную зарубку.

Дальнейшего развития событий Инга дожидаться не стала. Она повернулась и со всех ног рванула обратно, в их комнату. Ее страхи все-таки воплотятся в жизнь! Сейчас из-за маминой дурости деревенские рванут к ним, бой между правым и левым крылом произойдет и… страшно даже подумать! Но она должна хотя бы предупредить…

Задыхаясь от бега, Инга ворвалась в зал. Стоящие вокруг заставленного едой пледа люди обернулись к ней.

– Ну где ты опять ходишь? Ты даже не переоделась! – закричала мама, всовывая ей в руку пластиковый стаканчик с шампанским. – Минута осталась!

– Елка… упала… – хватая ртом воздух, выдохнула Инга.

– Елка на месте, – мельком глянув на ветку, бросила мама. – Потом, все твои глупости – потом! Бом… – гулко пропела мама, подражая бою курантов. – Бом…

– Бом… – подхватила тетя Оля. – Бом…

В коридоре Инга явственно услышала шаги множества людей и злые крики – кажется, деревенские разобрались, кто виноват, и твердо знали, что делать!

– Слышите, сюда идут! – в отчаянии закричала Инга. – Да послушайте же вы!

– Бом… – заглушая ее крик, дружно тянули гости. – Бом…

Старая облупленная дверь распахнулась, шарахнув с такой силой, что со стен сорвало разноцветные флаги. Резкий порыв ветра пронесся по комнате. Расставленные по полу свечи одна за другой валились и гасли. Огонь в камине метнулся и тоже погас, жалобно зашипев напоследок. Словно в пропасть, комната рухнула во тьму.

В этом абсолютном, непроницаемом мраке раздался вдруг пронзительный, полный ужаса и отчаяния женский крик. Крик сменился задушенным хрипом… что-то тяжело рухнуло на каменный пол. И снова воцарилась тишина.

– Та шо ж там у вас робыться? – произнес от дверей раздраженный голос старого вуйко, и в руке у старика вспыхнул фонарик.

Конус света обежал замерших людей – и вот тут Инга поняла, что она сама сейчас как заорет!

Куда там Снегурочке с топором! В круглом пятне света стоял Дед Мороз: в алом кафтане, алом колпаке и с огромным мясницким окровавленным ножом в руке. Он тупо пялился на этот нож, словно пытался понять, как тот попал ему в руки. А у его ног, уставившись в потолок неподвижными глазами, лежала Амалия. И потеки крови жутко алели на ее белоснежном одеянии.

Глава VII. Бедная Амалия, или В замке под замком

– Дед Мороз – маньяк! – в ужасе выдохнула старушка Христина, из-за плеча старосты остановившимся взглядом уставившись на Деда Мороза с ножом.

– Was… Was ist… – прошептал Гюнтер, падая на колени перед лежащей Амалией. Он схватил сестру за плечи, приподнял. Она повисла в его руках, словно была большой тряпичной куклой. – Вы убили ее!

– Не говорите глупостей, герр Гюнтер! – безапелляционно отрезал Дед Мороз, наклоняясь к лежащей у его ног неподвижной Амалии.

– Не прикасайтесь к ней, вы убийца! – сидящий на полу Гюнтер вскинул окровавленные ладони, не позволяя приблизиться к сестре.

– Дима, ты что, с ума сошел? – беспомощно, как ребенок, сказала мама, и ее губы задрожали. – Зачем ты убил Амалию? И в Новый год… Другого времени не нашлось?

– Это ты сошла с ума! – пробормотал Дед Мороз, нервным жестом сдирая белую накладную бороду. Лицо отца тоже было белым. Как мел. – Я никого не убивал… – Он снова поглядел на распростертую на полу Амалию. – Это не я!

– Авжеж, – мрачным басом прогудела возвышающаяся позади старосты Ганна, – а ножик кровавый тебе сам в руки ускочил!

Отец снова непонимающе уставился на зажатый в руке нож.

– Мне… Мне кто-то его сунул… В темноте, – пробормотал он, и даже Инга поняла, что его слова звучат жалко и неубедительно. – Я думал, чтобы торт нарезать!

Все дружно перевели взгляд на стоящий посреди стола торт.

– А ты, значит, промахнулся. В темноте, – насмешливо прогудела Ганна.

Пальцы отца разжались, и нож выпал из его руки. Окровавленное лезвие звонко ударилось о каменный пол. Христина испуганно взвизгнула и метнулась за спину старосты:

– Вуйко, они нас всех поубивают!

– А я предупреждала! – с явным удовольствием в голосе сказала Ганна. – Я казала, что от тех хозяевов только беды и жди! И ось маемо – маньяк-убийца с ножом!

– Мой папа не маньяк! – выкрикнула Инга. Слушать все это у нее уже не было сил. Как всегда, ее слова прозвучали словно в пустоту. Никто, даже отец, головы не повернул.

– Значит, так! – четко, как окончательный приговор, объявила Ганна. – Берем хозяевов, та всих, кто с ними приехал, та пусть трупы свои забирают, та геть вси из замку! – И великанша засучила рукава, собираясь немедленно воплотить свое решение в жизнь.

Инга зажмурилась. Реальность оказалась ужасней самых страшных ее опасений. Сейчас их выкинут на улицу – и даже если машины им оставят, пробиться через сплошные снеговые заносы у них все равно не получится. Они замерзнут по дороге – и отец, и мама, и тетя Оля с дядей Игорем, и… Инга почувствовала, как у нее уже леденеют руки и ноги.

– Это вы классно, тетка Ганна, придумали! Одним махом столько примороженных трупов, что любой маньяк обзавидуется! – вдруг прозвучал веселый мальчишеский голос.

Инга даже не сразу узнала Пауля – в вывернутом наизнанку тулупе и с волосами, перехваченными кожаным ремешком, он выглядел так, будто сбежал из фильма про древних славян. Отлично, в общем, выглядел… Несмотря на весь творящийся вокруг кошмар, у Инги промелькнула торопливая мыслишка – какое счастье, что он ее в «принцессином» платье не увидит!

– А ты молчи, ведьмино отродье! – рявкнула на парня Ганна. – Думаешь, не знаю, что ты с этой убивциной дочкой все утро хороводился…

– Как-как ты моего внука назвала, Ганнуся? – послышался из задних рядов ласковый голос. Жители деревни расступились – бабушка Олеся, плавно колыхая длинной алой юбкой, направилась прямо к Ганне и уставилась на нее неподвижными круглыми глазищами.

Казалось, великанша на глазах сдувается, как проколотый воздушный шарик.