Серебряная леди - Патриция Поттер

Молниеносным движением руки Марш выхватил винтовку. Почти одновременно с выстрелом он услышал крик одного из четверых, того, кто обходил его справа. Потом раздались еще крики, ругань и глухой, тяжелый удар в грудь.

Марш рухнул, не выпуская винтовки из рук.

Мгновенно придя в себя, Кантон сделал перекат и еще раз выстрелил в приближающихся мужчин. Один из них упал прямо на Марша, испачкав его кровью. Пока Кантон лежал на мостовой, придавленный телом, один из бандитов выбил у него винтовку. Сбросив раненого, Марш рванулся было за оружием, но получил сильнейший удар сначала в солнечное сплетение, потом по голове и потерял сознание.

Тедди закрывал салун, и Каталина, чуть живая от усталости, поднялась к себе. Была уже половина четвертого. Предыдущие ночи Каталина провела почти без сна. Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. В отличие от предыдущих ночей, в окнах «Славной дыры» не было огней.

Каталина распустила волосы, и, когда они легли вдоль спины густой волной, принялась расчесывать их. Женщина вспомнила, что, когда она приводила себя в порядок к вечернему приему посетителей, из «Славной дыры» донеслось несколько чарующих мелодий, которые резко и натужно оборвались.

Каталина могла предположить только, что Марш нанял музыканта или тапера. Но вечером прозвучала совсем не та музыка, которую исполняют в увеселительных заведениях. Эти мелодии были плавными, благозвучными, и при этом в них звучала острая нота одиночества. Каталина не очень хорошо разбиралась в музыке, но ей показалось, что она слышала именно то, что называется хорошей музыкой. Может, она когда-нибудь пойдет на концерт классической музыки и… Нет, она была отверженной.

Так или иначе Каталина запомнила эти мелодии, и они не отпускали ее. Один раз вечером она поймала себя на том, что напевает их.

Интересно, подумала Каталина, не означает ли приобретение нового пианино, что в «Славной дыре» будет нечто сверх азартных игр и виски. Она предположила, однако, что наличие дополнительных развлечений будет обратно пропорционально количеству выпитого. Клиенты выпьют больше, если их не отвлекать. Но… вдруг… чем черт не шутит.

Черт бы его побрал — в любом случае.

Едва Каталина начала расчесываться, раздался стук в дверь, и, получив разрешение, вошел Тедди. Он выглядел озабоченным.

— Что-нибудь с Молли? — спросила Каталина, зная, что Тедди беспокоится о девушке.

— Нет, — ответил он. — Она у себя в комнате.

Замешательство вызвало паузу. Каталина вопросительно склонила голову набок.

— Капитан Делани прислал сказать, что ваши неприятности закончились, — проговорил наконец Тедди.

— Неприятности?

— «Славная дыра».

— Каким образом?

— Он устроил все дело так… что хозяина «Славной дыры» забрили в матросы. Капитан хочет, чтобы вы знали, что проблем больше не будет.

— Когда это случилось? — с дрожью в голосе поинтересовалась Каталина.

Тедди пожал плечами.

— Наверное, вечером.

— Ты знаешь, какие корабли отплывают утром?

Тедди отрицательно покачал головой. Кэт прикусила губку. Из «шанхаированных» почти никто не возвращался назад. Капитаны и владельцы судов не могли позволить им поведать кому-нибудь о том, как они попали на корабль и что там делали. Обычно перед окончанием плавания с таким матросом происходил несчастный случай. Каталина подумала о высоком незнакомце, его вызывающей улыбке и пружинящей походке хищника. Недолго он протянет на судне, где требуется железная дисциплина. Проклятый Делани. Она не просила его заходить так далеко. Одно дело неприятности со строительством, с получением лицензии, совсем другое… Если бы обычные средства не дали желаемого результата, она бы понаблюдала, честную ли игру в карты ведет Кантон со своими клиентами, и прижала бы его на жульничестве. Такие «домашние» способы расправы ничуть не отягощали совесть Каталины Хилльярд.

Быть «шанхаированным» — все равно что быть убитым. Однажды она уже убила человека. С тех пор она не может отмыть кровь с рук и избавиться от потрясения. В кошмарных снах она видит себя, убийцу, и все, что случилось той ночью. И она не хочет больше убийств.

— Нет! — внезапно крикнула от Тедди. — Скажи капитану Делани «нет». Пойди сам. Я не возьму этот грех на душу.

Тедди одарил ее одной из своих редких улыбок, которая преобразила его лицо, лицо бывшего боксера. Голубиная душа в оболочке свирепого бандита, подумала Кэт.

Она плотно закрыла дверь за Тедди, села за туалетный столик и в который раз принялась расчесывать волосы. Казалось бы, она должна испытывать чувство удовлетворения. Но вместо этого Каталина чувствовала внутреннюю опустошенность. Невыносимую пустоту.

Превозмогая боль, Марш поднялся. Голова болела; в воздухе стоял странно знакомый сладковато-едкий запах. Кантон постарался вспомнить, что бы это могло быть. Оказалось, что сосредоточиться на разгадывании этой загадки приятнее, чем испытывать приступы боли.

Такой знакомый запах. Вспомнил!

Безобразные стоны и крики. Скрежет хирургической пилы, вгрызающейся в живую кость. Полевой госпиталь. Хлороформ. Марш проследил последовательную связь причин и следствий и пришел к окончательному выводу. До того как его избили, ему подмешали в спиртное наркотики.

Марш медленно, с трудом открыл глаза. Свет был приглушенный, тусклый, и это было хорошо. Вряд ли бы он вынес яркое освещение. Голова раскалывалась от боли. Марш начал понемногу осматриваться и заметил, что свет падал неровно, как бы натыкался по пути на какие-то препятствия. Кантон осторожно повернул голову, но сразу возникло ощущение, будто некто безжалостный забивает гвозди в череп.

Решетки! Железные решетки, «украшающие» давно немытые окна, преграждали доступ свету. Было удивительно, что хоть лучик света мог просочиться сквозь грязные, пыльные стекла. Марш последовал взглядом дальше и всюду натыкался на решетки. Похоже на тюрьму.

Кантон опустил глаза и посмотрел на запястья. На них еще оставались темно-красные рубцы, следы веревок. Очевидно, он долгое время был связан.

Марш снова пошевелился. Каждая клеточка тела кричала от боли; ребро, должно быть, сломано. Маршу понадобилось собрать в кулак всю волю, чтобы не застонать. Он никогда не поддавался слабости. Никогда. Кантон осторожно ощупал руками тело, морщась всякий раз, когда оно отзывалось на прикосновение болью. Он вспомнил удары, пинки ногами. Очевидно, избиение закончилось только тогда, когда он потерял сознание.

Где же он? И почему?

Маленький человек, похожий на крысу. Боже, его провели как несмысленыша! Заманили в ловушку! И он знал, кто стоит за этим. Любой другой его бы просто убил.