Ведьмина хижина - Александр Матюхин

Ликка услышала: "Ну, проходите, коли так", затем скрипнула дверь, и кто-то прошел вместе с ведьмой мимо спальной комнаты. Ликка захлебывалась любопытством. О сне она и думать забыла. Пробежав на цыпочках по холодному полу, Ликка приоткрыла дверь (та оказалась вдвое тяжелей и намного толще предыдущей) и выглянула в коридор. Тут Ликку поджидало еще большее удивление: от благоприятного убранства коридора не осталось и следа. Теперь здесь обнаружились земляные стены, покрытые кое-где лохмотьями белого мха и серой травы, узкая земляная же тропинка, по краям которой ползли в разные стороны змейки тумана, кривые подставки под толстые сальные свечи (те чадили настолько сильно, что щипало в глазах от едкого дыма). Заметно тянуло земельным холодом и волшебством. Ликке даже показалось, что она слышит удаляющийся мышиный писк.

"Ну, раз так, вот вам двенадцатилетняя настойка из лебедковых личинок. — Доносился голос Челмы Сытконош из комнаты для гостей, — Приложите на ночь к больному и проследите, чтобы все вышло. Утром приходите. Запишем вас на половину двенадцатого…"

Чей-то женский голос невнятно затараторил слова благодарности. А Ликка так увлеклась изучением странного нового коридора, что не сразу заметила Челму Сытконош, застывшую в дверном проеме комнаты для гостей. В одной руке ведьма держала канделябр, другую уперла в бок.

— Ой, — вымолвила Ликка, — я тут проснулась от шума… а потом увидела пол… а потом… мыши?

— Настоящие ведьмы, — сказала Челма Сытконош, делая ударение на каждом слове, — никогда не позволяют себе ходить босиком по холодному полу. Немедленно обуйся! Простудишься, что мне потом с тобой делать?

И правда!

Ликка молча прошмыгнула в коридор и обнаружила на старой покореженной обувнице среди пыли и паутины свои туфли. Челма Сытконош прошла мимо, а рядом с ней семенила пожилая женщина, бледная и в пышном белом чепце. Женщина шептала слова благодарности и все норовила взять Челму под локоток, но ведьма деликатно не позволяла. Когда дверь за женщиной закрылась, Челма повернулась к обувающейся Ликке.

"Сейчас будут ругать" — подумала девочка.

Но вместо этого ведьма взяла Ликку за руку и повела узкой земляной тропой в комнату для гостей. Там царил полумрак, света едва хватало, чтобы осветить круглый деревянный стол в центре. Возле стола стоял кухонный котел, внутри которого что-то варилось и булькало. Под котлом дрожал робкий огонек, потрескивали дрова. По комнате витал едкий запах, будто в котле усиленно варили резиновые калоши. В дрожащих тенях купались кривые табуреты и низкие треножные стулья.

— Настоящие ведьмы, — сказала Челма, — всегда работают по ночам, а днем либо спят, либо занимаются домашними делами. Нет нам покоя.

Ликка оглядела настоящую ведьмину комнату с нескрываемым удивлением.

— А что все это значит? — спросила она.

— Люди должны видеть то, что им положено и не больше. Иначе, как же они будут нас бояться и уважать? Чистым домиком уже никого не удивишь. А представления о земляных полах, о страшных тенях, о котле с таинственным варевом настолько сильны, что люди суеверно хватаются за возможность поверить, будто они оказались в настоящей ведьминой хижине. — Терпеливо пояснила Челма Сытконош, а потом добавила. — Ох, я совсем не представляю, как сделать из тебя ведьму. Не начертила ни одного графика, не написала ни одного пособия. У меня даже книги по ведьмовству уже сотню лет спрятаны где-то на чердаке, и я боюсь, что не сразу смогу их отыскать. А все туда же, старая перечница — увидела весенний дождик и полетела искать себе ученицу. А что с ней делать и не знаю. Вот ведь даже забыла тебе рассказать о ночных преобразованиях. А ведь столько еще всего. В голове-то не удержать, а книги искать надо. Леший их разберет, куда засунула.

— Вы, главное, не волнуйтесь, — ответила Ликка, — я все хорошо усваиваю. Я в школе была одна из лучших учениц. Конечно, складывать и вычитать лучше меня умела Кайла Котонос, но она вообще, как говорят, вундеркинд. Зато я очень хорошо запоминаю. Вы то, что считаете нужным говорить — говорите, а с остальным как-нибудь разберемся.

Челма Сытконош вздохнула.

— Ну, тогда хорошо, — сказала она, — ко мне наверняка наведается еще несколько человек за ночь, так что отправляйся-ка спать и ничему не удивляйся. А завтра с утра разберемся с обучением… надо будет конспекты найти… попробовать.

— Найдем! — уверенно заявила Ликка, — еще как найдем!

В котле что-то забулькало с новой силой, вздулись изумрудные пузыри и запахло жареным. В этот же момент в двери снова кто-то постучал. Челма Сытконош хитро подмигнула, и они вдвоем пошли по земляному коридору.

— Теплые носки под кроватью, — сказала ведьма на прощанье, — выбирай любые. Если будет холодно, одеяла в шкафу, на средней полке. Не стесняйся.

Ликка юркнула в спальную комнату и прикрыла за собой дверь. Под кроватью отыскались три пары теплых вязаных носков — все подошли по размеру. Выбрав красивую пару, Ликка закуталась в теплое одеяло и быстро уснула крепким сном.

Глава пятая, в которой несколько странных совпадений приводят к не менее странным последствиям

Вот ведь странное явление. Раньше Ликке всегда казалось, что она будет очень переживать, когда уедет из дома. Ну, например, она не будет спать по ночам, бояться незнакомого места, непривычных звуков, непонятных теней. А еще Ликке казалось, что она очень сильно привязалась к маме, к отцу, к одноклассникам и, особенно, к библиотеке и своим книгам. Жизнь без них представлялась Ликке серой и скучной. Но вот случилось так, что судьба забросила Ликку далеко от дома, от книг и от друзей. И что? Куда делись детские страхи? Куда делось отчаяние от расставания? Растаяли, будто лед в стакане. И дело тут, наверное, не в одной только наследственности. А подстегивало еще любопытство. И стремление побыстрее чему-нибудь научиться. И желание стать ведьмой. И еще… и еще!.. Всего не перечислишь.

В общем, Ликке всю ночь снились сны о том, как она уже стала важной и мудрой ведьмой. Сны эти Ликке нравились. Ликка улыбалась и даже не ворочалась, хотя обычно по ночам скидывала подушку и подгребала ногами одеяло. А проснулась Ликка с абсолютной и бесповоротной уверенностью, что все в жизни у нее складывается просто замечательно.

С утра хижина снова выглядела по-другому. Пол в комнате снова стал деревянным, на стенах появились картины, а окна закрыли бархатные занавески (даже на подоконниках появились горшочки, правда без цветов). Вот только кое-где по углам висели лохмотья серой паутины, да мох пепельного цвета комьями рассыпался вдоль стен. В коридоре деревянный пол покрывал тонкий слой золотистого песка, а под потолком все еще вились клубы черного дыма. Там же, в коридоре, кружил ворон и гнал крыльями дым на улицу, сквозь распахнутую дверь.