Тайны одинокого сердца - Рэй Морган

— Почему я должен вас выслушивать? Ваши проблемы меня не касаются.

— Нет, касаются, — возразила Изабелла. — Вам принадлежит холм, на котором растет базилик. Эта трава — основа благосостояния моей семьи. Без нее наш ресторан обанкротится и делу, которому мой отец посвятил всю свою жизнь, будет положен конец. — Наконец ей удалось отдернуть руку, и она снова толкнула его в грудь. — Вы меня выслушаете, черт побери!

В течение долгого времени Макс мало общался с людьми, но он всегда хорошо разбирался в человеческой психологии. Он знал, что, имея дело с человеком, так яростно отстаивающим свои позиции, ни в коем случаем нельзя смеяться. Это сводит твоего оппонента с ума и заставляет тебя чувствовать себя последним негодяем. Особенно если твоя цель — его успокоить. Но Макс не смог сдержаться. Он попытался что-то ответить, но вместо этого вдруг разразился смехом.

Он никогда не смеялся. Обдумывая инцидент позже, он решил, что это было своего рода освобождение. Он столько времени был напряжен, полон чувства вины. Ворвавшись в его жизнь, Изабелла разрушила стены, за которыми он слишком долго держал свои эмоции. Теперь, когда стены рухнули, их было трудно вернуть на место.

Изабелла попятилась. В ее взгляде была растерянность. Макс знал, что причиняет ей боль. Он не хотел этого. Ему нужно успокоиться и все ей объяснить. Но это было выше его сил, и единственное, что он смог сделать, — это заключить ее в объятия.

— Да как ты смеешь, мерзавец! — воскликнула Изабелла, пытаясь высвободиться.

— Тише, тише, — мягко произнес Макс, поглаживая ее по волосам. Уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, он сам не заметил, как начал покрывать поцелуями ее нежную кожу. — Прости меня, Изабелла, — пробормотал он, все еще давясь от смеха. — Я не хотел смеяться. Точнее, я смеялся не над тобой. Правда, я не…

— Я тебя ненавижу! — неистово бросила она, все еще пытаясь высвободиться — Ты алчный, высокомерный и…

— Нет, — сказал Макс, наконец успокоившись. Подняв голову, он посмотрел на Изабеллу. В ее глазах стояли слезы, и при виде их его сердце растаяло. — О, Изабелла, — добавил он тоном, полным сожаления. — Я правда не хотел смеяться.

Ее нижняя губа задрожала, и он взял ее лицо в свои ладони. Она так мила, и ее нужно утешить. Тогда он не удержался и поцеловал ее. Зов плоти взял верх над голосом разума.

Глава 6

Страсть вроде этой трудно контролировать. Вспыхнув однажды, она долго не уляжется. Губы Макса коснулись губ Изабеллы первый раз, второй, третий, словно он никак не мог ею насытиться. Ее рот был таким сочным и сладким, что Макс полностью растворился в чувственном наслаждении.

Трудно сказать, как долго продолжался поцелуй. Когда Макс наконец вернулся к реальности, чувствуя себя подобно ныряльщику, всплывшему на поверхность, Изабелла, пытаясь освободиться, пробормотала:

— Я пришла сюда не за этим.

— Я тоже этого не планировал, — признался принц, вглядываясь в ее красивое лицо, — но не могу сказать, что сожалею о случившемся, — добавил он хриплым от желания голосом и обреченно покачал головой: — Хорошо, Изабелла, твоя взяла. Я попробую твой соус и выслушаю тебя.

Ее лицо тут же просияло.

— Это все, о чем я прошу, — сказала она. — Только дай мне еще полчаса.

Макс улыбнулся:

— Договорились. Нанеси по мне свой самый сильный удар. А потом я скажу тебе «нет» и снова тебя прогоню.

Изабелла радостно кивнула:

— Мне удастся тебя переубедить. Вот увидишь. Просто наберись терпения.

Принц неохотно отпустил ее. Почему-то он сомневался, что ее стряпня доставит ему больше удовольствия, чем ее поцелуи.

Макс пошел в свою комнату надеть рубашку, а Изабелла осталась на кухне готовить пасту. Она действительно уговорила его ее выслушать. Ей с трудом в это верилось.

«Тот факт, что он меня поцеловал, ничего не значит», — сказала она себе. Поцелуи Макса взволновали девушку, она до сих пор дрожала. Ее сердце билось в груди, как птица в клетке. Она знала, что ей не следовало этого допускать. Сейчас ей необходимо взять себя в руки и сосредоточиться на работе. Но она никогда не забудет ощущения, которые испытала, прижимаясь щекой к его обнаженной груди. Она всегда будет помнить его гладкую кожу, сильные руки, стук его сердца.

Он самый красивый и интересный из всех мужчин, которых она когда-либо знала, но все же ей удалось вовремя остановиться. Она первая вернулась к реальности и гордилась этим. Ведь она пришла сюда определенно не для того, чтобы воздействовать на него с помощью женских хитростей. Их поцелуй случился спонтанно и поэтому не считался. По крайней мере, она на это надеялась. Потому что не собиралась допускать его повторения. Глубоко вдохнув, Изабелла кивнула. Больше никогда. Этот путь ведет к разрушению, а она слишком умна, чтобы на него свернуть. Сюда ее привела важная цель, и ничто не должно ее отвлекать.

Макс сидел в центре длинного стола красного дерева, принадлежавшего его семье уже более двухсот лет. Перед ним лежала кружевная салфетка цвета слоновой кости с серебряными столовыми приборами и двумя хрустальными бокалами. Чуть поодаль стояла серебряная чаша для омовения пальцев с выгравированной на ней пасторальной сценой.

Макс покачал головой, удивленный тем, как быстро Изабелла все это нашла. Прошло почти тридцать лет с тех пор, как он в последний раз видел эти вещи в употреблении. Тогда еще была жива его мать.

Когда Изабелла вошла в комнату, он обнаружил, что улыбается, и тут же посерьезнел. Солнечный свет, проникающий в высокие окна, придавал ее темным волосам оттенки золота и меди. Ее щеки раскраснелись. С помощью прихваток она держала кастрюлю, из которой шел пар. Комната вмиг наполнилась восхитительным ароматом.

Дерзко улыбаясь, Изабелла опустила кастрюлю на подставку посреди стола.

— Вот, — произнесла она, накладывая соус в фарфоровую тарелку, в которой уже была свежеприготовленная паста. — Надеюсь, ты посчитаешь, что это достойно короля. — Она улыбнулась. — Или хотя бы принца.

Макс посмотрел в тарелку. Соус был цвета августовского заката, с травами и кусочками овощей.

— Пахнет великолепно.

Изабелла кивнула, не тратя время на ложную скромность:

— На вкус тоже великолепно.

Он изо всех сил старался сохранять равнодушный вид.

— Посмотрим.

Она была права. Соус — просто объедение. Макс никогда не пробовал ничего подобного. Удивительно, как всего одна пряная травка могла превратить вполне обычное блюдо в кулинарный шедевр.

— Ну как? — спросила Изабелла, наблюдавшая за ним.