Любовники - Юлия Добровольская

— Нет, я не замерзла, — сказала Дина, — только руки.

Константин Константинович подышал в свои ладони, где пригрелись Динины пальцы.

— Спасибо, — улыбнулась Дина.

Они спустились с моста и подошли к остановке трамвая.

— Вы уже домой? — спросил Константин Константинович.

— Не хочу неприятностей в общежитии. — Дина взглянула на часики.

— Да, конечно… — Константин Константинович занервничал. — Но я… я не хочу расставаться с вами… У вас нет здесь родственников?

— Есть. Но я не обременяю их своим присутствием. Тем более поздно ночью.

— Но вы иногда ночуете у них?

— Очень редко, когда мама приезжает.

— Ммм… Вы могли бы сказать в общежитии, что… — Он вдруг рассмеялся. — Боже мой! Это кому я советую соврать!.. Простите… Но мне правда не хочется расставаться с вами. Надеюсь, в искренность этого признания вы верите?

— Да, — сказала Дина просто. — Я вам верю. Что бы вы ни сказали.

Слегка смешавшись, Константин Константинович спросил:

— То есть? Я вас не понимаю…

— Что тут непонятного? Я вам верю, — повторила Дина с нажимом.

— Вы мне верите? После всего того, что обо мне узнали?

— Именно после того, что узнала о вас. — И Дина уточнила: — Вы искренний человек. Вы искренний бабник. Вы искренне любите женщин… Они на вас вешаются… Полная гармония. По крайней мере, не обманываете, что готовы жениться. — Она внимательно посмотрела ему в глаза: — Нет ведь?

Константин Константинович опустил голову и смущенно засмеялся:

— Ммм… Очень редко. — И, словно оправдываясь, продолжал: — Вы же все такие разные! Вам вот правду подавай, другим — ложь! И чем махровей, тем лучше! — Он снова смотрел на Дину с не покидающим его весь вечер выражением любопытства, удивления, растерянности на лице и в глазах. — Но такое со мной впервые.

Загремел подходящий к остановке трамвай. Константин Константинович вопросительно посмотрел на Дину.

— Я уеду следующим, — ответила она на его немой вопрос.

— Мы увидимся?.. Завтра?.. — спросил он, когда трамвай, захлопнув двери, канул во влажную темноту, словно в вату.

— Завтра я уезжаю домой. На неделю.

— А потом?

— Потом у меня практика до конца июля.

— Где? — Константин Константинович снова занервничал и не пытался скрыть этого.

— Здесь.

— Здорово! — облегченно улыбнулся он. — Как здорово, что вы отличница! А то заслали бы в Тьмутараканск какой-нибудь на полтора месяца.

Несколько редких капель внезапно упали из черноты, и тут же разразился настоящий проливной дождь. Константин Константинович распахнул плащ и накрыл полой Дину — как наседка крылом прикрывает своего цыпленка.

— Перестаньте… я же в плаще… Вон туда! — И Дина кивнула в сторону магазина на другой стороне улицы.

Они вбежали под козырек гастронома изрядно промокшими.

Дина достала из кармана плаща белый носовой платок и принялась вытирать лицо. Константин Константинович тоже вытер мокрые щеки, лоб. Вдруг он взял Дину за подбородок и произнес:

— Чшш… Не шевелитесь… У вас на мочке капля, как бриллиантовая сережка.

Дина замерла, глядя на Константина Константиновича. Он перевел взгляд со сверкавшей капли Дине в глаза и тоже замер. Потом он аккуратно промокнул каплю, отпустил Дину и принялся сосредоточенно сворачивать платок.

Дина прислонилась к темной стеклянной витрине и смотрела на дождь, мелькающий в свете фонаря.

Константин Константинович, продолжая тщательно складывать платок — уголок к уголку, — сказал тихо:

— Я очень хотел вас поцеловать.

— И что вам помешало? — не сразу ответила Дина.

— Мне впервые помешало то, чего я не знал никогда.

— Что же это?

— Ммм… — Он все крутил в руках несчастную тряпицу. — Страх?.. Нет. Опасение.

— Чего вы опасались?

— Я опасался вызвать ваше недовольство… обидеть вас…

— Забавно.

— И вправду, забавно. До сегодняшнего дня я был уверен, что знаю женскую сущность как свои пять пальцев… Я был уверен, что знаю, когда и чего хотят женщины. Я всегда знал, как мне надо себя вести. — Он усмехнулся. — Мне в голову никогда не пришло бы усомниться: стоит ли целовать женщину? Я знал, что женщину нужно целовать при любом удобном… да и неудобном случае. — Он вдруг стал серьезным и с волнением в голосе спросил: — А если бы я это сделал?.. Вы бы?..

— Я бы не убежала, — призналась Дина. — И по физиономии вы бы не схлопотали.

Константин Константинович усмехнулся и мотнул головой. После недолгой паузы он повернулся к Дине, спросил:

— А можно повторить попытку? — В голосе его снова послышалось волнение.

— Уже нет, — спокойно сказала она. — Мне не нравятся мужчины, которыми нужно руководить: это можно, этого нельзя… А вот и мой трамвай! — Она подняла воротник и собралась побежать к остановке.

Константин Константинович взял ее за локоть и повернул к себе:

— Но мы еще не попрощались и не договорились о следующей встрече.

Дина сказала не слишком твердо:

— Я опоздаю.

— Я довезу вас на такси, — оживился он.

— Мне только на такси не хватало заявиться в общежитие! Да еще вместе с вами, — улыбнулась Дина.

— Правда… — засмеялся Константин Константинович. — Так когда мы увидимся?

— Когда я вернусь… через неделю. Если вы не передумаете до тех пор.

— Где и во сколько? — Он пропустил мимо ушей последнюю реплику Дины. — А вам можно позвонить?.. Скажите мне ваш номер. — Константин Константинович шарил по нагрудным карманам в поисках ручки.

— У нас дома нет телефона.

— Тьфу ты! — Он растерянно посмотрел на Дину. — Разве такое еще бывает? А вы не могли бы?..

— Не суетитесь. Я приеду, и мы увидимся.

— Какого это будет?

— Числа третьего.

— Числа третьего!.. — сокрушенно воскликнул Константин Константинович. — А если второго?.. Или четвертого?.. Неужели такое бывает?.. Нет телефона!.. А может, вы позвоните мне, когда приедете? — Он снова принялся искать ручку.

Дина достала из сумочки записную книжку и ручку, и Константин Константинович сделал запись на раскрытой ею странице.

Вдали загремел трамвай.

— До свидания, Константин Константинович. — Дина протянула ему руку.

Он пожал ее и сказал, глядя Дине в глаза:

— До встречи, Дина. — И добавил: — Я буду ждать вашего звонка.

В комнате был полумрак — верхний свет погашен, только лампа на столе с накрытым газетой абажуром. Римма спала, отвернувшись к стенке и укрывшись с головой одеялом. За столом сидели над книгами и тетрадями Вера и Валя.