Гнев и радость - Дженнифер Блейк

Но хуже всего было его снисходительное внимание. Это был полный человек с редеющими волосами, плохой кожей и жутким запахом тела, он возмещал свои природные недостатки тем, что пользовался всей полнотой данной ему власти и наслаждался этим.

— Взгляните на факты, — продолжал Дэйвис, — этот инцидент с лодкой сокрушил ваш бюджет. Замена испорченного инвентаря, расходы на похороны Лислета, оплата больничных счетов двух других каскадеров, траты на съемочную группу, погрязшую в болтовне и безделии и только занимающую места в мотеле, — все это обойдется в целое состояние. Не пройдет и двух недель, как деньги кончатся и моей компании придется вмешаться, чтобы избежать убытков. Мы будем действовать в рамках данных нам прав: завтра же соберем группу бухгалтеров, чтобы обсудить то, чем вы занимаетесь, и избавиться от всех, кто бьет баклуши и… процветает.

Джулия посмотрела на него в упор.

— На этих съемках никто не бездельничает. В каждой сцене, в каждой строчке в диалоге и в каждом кадре есть смысл.

— Не кипятитесь, я не говорю, что все здесь приходит в упадок, потому что директор — женщина.

— Разве…

— Эта работа требует твердых решений и силы воли, чтобы проводить их.

— Отчасти вы правы.

— Да, ну, и не вижу необходимости ходить вокруг да около насчет неразрывности и целостности сценария. Я все это уже слышал. Все это чепуха по сравнению с теми деньгами, что мы тратили на создание кино в наши дни. Необходимо, чтобы работа была сделана, вот и все. Либо вы ее выполняете, либо кто-то другой.

— Бухгалтеры, — в ее голосе слышалось презрение.

— Да, если это понадобится. Уверен, что мы понимаем друг друга, хотя, конечно, я переговорю с Грейвсен-дом.

— Сомневаюсь, что вам удастся рассказать моему жениху что-нибудь новенькое.

Джулия нечасто афишировала свои отношения с Ал-леном, но в голосе мужчины слышались язвительные нотки, которые она не могла вынести.

— Тем не менее я свяжусь с ним.

— Пожалуйста, если вам от этого легче.

— Мы будем внимательно, следить за происходящим здесь. Вы станете объектом аудиторской проверки без предупреждения.

— Я все прекрасно понимаю. А пока, извините, меня ждет работа. Сожалею, что мне приходится просить вас покинуть мой кабинет, но это то место, где я работаю.

По бледному лицу мужчины разлилась краска, но он принялся собирать свои бумаги.

Удовлетворение от того, что ей удалось выставить за дверь человека из страховой компании, не помогло Джулии сосредоточиться на работе. Во-первых, никакими ароматизаторами невозможно было заглушить в кабинете оставшийся после Дэйвиса запах, во-вторых, она была в смятении.

Ее мучило чувство вины за смерть Пола Лислета. О, конечно, она не имела никакого отношения к изъеденному кислотой страховочному тросу, но это она дала окончательное «добро» на трюк, стоивший ему жизни. Ей не надо было так безрассудно одобрять предложения Стэна и самого Пола Лислета, ей следовало остановиться на более безопасном варианте сцены погони. Она должна была сама убедиться в том, что ялик осмотрен ее людьми, а не доверять на слово лодочной компании, доставившей его и убеждавшей, что он в прекрасном состоянии.

Правда, меры предосторожности не всегда помогали. Не было ничего необычного в том, что у каскадера не получался трюк: даже у лучших из них не нашлось бы одной целой кости. В этом-то и состояла игра. Трюки, выглядевшие захватывающими в фильме, именно потому и были интересными, что на самом деле являлись очень опасными. Вот почему эта работа так хорошо оплачивалась: платили за риск, хотя погибали каскадеры по-разному.

Но такого еще никогда не было при съемках ее картин.

Она не могла избавиться от возникавшей в ее памяти сцены столкновения двух лодок. Этот эпизод все время прокручивался у нее в голове, как видеоклип, в ушах постоянно звучали тихая ругань Рея, крик ужаса тети Тин и вопли Донны Лислет.

Несколько раз она думала, что ей необходимо забыть «Болотное царство», что ей не хватит духу закончить его. Пришедшая в голову мысль — покинуть Луизиану и вернуться в Лос-Анджелес, лежать на пляже и впитывать в себя солнце и ветер, забыв обо всем, пока ее не осенит новая идея, — была такой притягательной, что она едва не бросилась собирать чемоданы.

Но это было невозможно. Слишком много людей зависело от нее, слишком много денег было задействовано, чтобы бросить картину. Кроме того, ей необходимо было доказать, что она может ее сделать.

Похороны Пола Лислета были назначены на вторую половину дня, но их перенесли из-за процедуры вскрытия, обязательной в случаях неестественной смерти. Джулия послала цветы и от своего имени, и от «Эксель филмз». Она пыталась внушить себе, что этого достаточно, что больше ничего от нее не ожидают, хотя знала, что это неправда. Ее угнетала мысль о. том, что она должна быть на похоронах, смотреть в глаза друзьям и близким погибшего. Ей и раньше тяжело было присутствовать на похоронах, и она была не уверена, хватит ли у нее духу появиться на этих. Наконец, она решила, что самое неприятное — это постоянно беспокоиться по данному поводу. Ко времени ленча она так ничего и не сделала, бросила ручку и, выйдя из офиса, направилась в мотель.

На похороны Джулия одела темно-синее платье и шляпу с широкими полями. Но, стоя в задних рядах присутствующих во время мессы, она почувствовала, что слишком разоделась для такой скромной службы в старой викторианской часовне. По крайней мере, ей не пришлось входить туда в одиночестве. В последний момент к ней подошел Стэн и предложил сопровождать ее, за что она была ему очень благодарна.

На кладбище Джулия и. руководитель группы каскадеров стояли довольно далеко от зеленого навеса с рядами стульев и букетами гвоздик и хризантем, вянущих на жаре. Стэн хотел уйти сразу же после молитвы, когда одетые в траур люди начали расходиться, но Джулия намеревалась поступить иначе. Она дождалась, пока толпа Донны Лислет поредеет, а затем подошла к вдове каскадера.

— Примите мои соболезнования, — произнесла Джулия, касаясь руки женщины. Она едва взглянула на Рея Табэри, поддерживающего Донну, и старалась не смотреть на двух светловолосых мальчиков, один из которых, помладше, был на руках у Рея, а второй прижимался к своей матери. — Понимаю, это не поможет, но я говорю от всего сердца.

— Нет, — сказала Донна Лислет прерывающимся голосом; лицо ее было залито слезами, косметика размазалась. — Это не поможет.

Посмотрев на Рея, Джулия заметила, что вид у него был мрачный, кожа вокруг глаз натянулась, но голос прозвучал на удивление мягко:

— Мисс Буллард нельзя обвинять. Пол знал, на что шел.