Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

„Боже, – подумалось ей, – до чего все-таки смешная штука жизнь. По иронии судьбы ее сыновья стали обсуждать свой заговор именно у нее в зале заседаний правления! Они-то думали, что выбрали самое что ни на есть подходящее время. Еще бы, в пятницу вечером, когда все уже ушли с работы. Какая, однако, страшная глупость. Просто поразительно, до чего они тупы. И еще один просчет, оказавшийся роковым. Они недооценили меня! И, наконец, судьбе было угодно, чтобы я вовремя узнала об их предательстве. Теперь, когда мне все известно, я могу полностью владеть ситуацией, предвидя и упреждая все их очередные шаги”.

Эмма злорадно усмехнулась. Она была азартным игроком и в собственных делах, и в собственной жизни. Теперь к ней снова шла козырная карта. Удача пока была на ее стороне. И Эмма молила Бога, чтобы она продержалась как можно дольше.

3

Генри Росситер плотно прижал телефонную трубку к уху, чтобы по возможности лучше слышать звучавший на другом конце провода женский голос: для этого ему приходилось изрядно напрягаться, потому что, хотя Эмма Харт по обыкновению отчетливо произносила слова, сейчас она говорила гораздо тише, чем всегда.

– Итак, Генри, – подытожила она, – я была бы вам весьма признательна, если бы вы согласились заглянуть ко мне в офис, сюда в магазин, около половины двенадцатого. Мы бы поболтали с часок, а потом как раз подоспеет ленч – и мы могли бы перекусить прямо у нас в комнате для заседаний правления. Конечно, если у вас ничего другого на это время не запланировано.

На какое-то мгновение он заколебался. Для кого-нибудь другого это осталось бы незамеченным, но не для Эммы – уж он-то знал.

– Прекрасная идея, моя дорогая. Приду с удовольствием, – выпалил он как можно быстрее.

– Но у вас, правда, на этот час ничего не намечено, Генри? Меньше всего мне хотелось бы нарушать ваши планы.

А планы у него действительно имелись – и совсем иные. Как раз в это время должна была состояться важная деловая встреча за ланчем, договоренность о которой была достигнута раньше. Но мог ли он отказать своей давней и самой важной клиентке, к тому же еще одной из самых богатых женщин в Англии, а возможно, и во всем мире, поскольку точных размеров ее состояния не знал никто? Обманывать ее, прибегая к спасительной лжи, было бы неблагоразумно, ибо, будучи достаточно прозорливой, она понимала, что у ее банкира, конечно же, имеется какая-нибудь предварительная договоренность. Поэтому он не стал выкручиваться, а, прокашлявшись, сказал правду:

– Было намечено, но отменить эту встречу не составит для меня большого труда, раз просите о встрече вы, моя дорогая.

– Спасибо вам, Генри. Тогда до встречи в половине двенадцатого. Всего доброго!

– Всего доброго, Эмма, – произнес он в ответ, но она уже положила трубку.

Генри знал Эмму Харт не меньше сорока лет. Срок, вполне достаточный для того, чтобы понимать: за каждой из ее просьб, каким бы мягким тоном она ни излагалась, всегда стоит неумолимое требование. По существу это были не просьбы, а приказы, хотя и высказанные самым нежным тоном. К тому же и ее манера держаться неизменно отличалась обворожительностью – Генри первым готов был признать, что это как нельзя лучше помогает ей добиваться своего.

Уставившись на чернильный прибор из оникса, стоявший у него на столе, Генри стал раздумывать, что бы могли означать Эммины слова. Ничего особенного она вроде бы и не сказала, и в ее голосе он не уловил ни одной нотки беспокойства или раздражения, но почему-то во время их короткого телефонного разговора им овладело непонятное чувство тревоги. Как опытный банкир, Генри, обладая известной интуицией и проницательностью, неизменно подстраивался под своих клиентов, учитывая при этом особенности характера каждого из них, малейшие его причуды и завихрения. Без этого ему просто нельзя было бы обойтись – ведь он занимался их финансами и устройством многих из их дел, а с очень богатыми людьми, как он убедился еще на заре своей деятельности, порой может быть очень и очень трудно. Особенно когда речь идет об их деньгах.

И тут наконец до него дошло: озадачил его не сам звонок Эммы, а ее неожиданное приглашение на ленч. Прежде от нее такого рода предложений не поступало – отсюда и охватившее его неопределенное чувство тревоги. В поведении Эммы, он знал это по собственному опыту, было много стереотипов. Например, она не встречалась ни с кем за рабочим ленчем – если же это происходило, то планировалось за много дней вперед. Поэтому-то отступление от правила в данном случае и выглядело весьма необычным, и чем больше Генри над ним думал, тем больше приходил к выводу: что-то во всей этой истории нечисто. Между тем, после ее возвращения из Нью-Йорка он уже трижды в течение недели разговаривал с ней по телефону, и всякий раз она была по обыкновению деловой, энергичной, и ничего как будто не предвещало никаких неприятностей.

Генри снял очки, откинулся на спинку стула и задумался: а что, если ее не устраивает, как его банк ведет дела „Харт Сторз"? По своей натуре он был человеком беспокойного склада, особенно, когда речь шла о банке, а в последнее время его беспокойство стало прямо-таки хронической болезнью.

– Наверняка сегодняшнее приглашение объясняется какой-нибудь элементарной причиной, – успокоил он сам себя, раздраженно бормоча под нос:

– Навыдумывал Бог знает что...

Тем не менее Генри нажал на кнопку селектора и попросил секретаршу срочно прислать к нему Осборна.

Осборн и еще двое клерков из его частного банка занимались всеми деловыми операциями Эммы Харт в Англии, включая как дела компании, так и ее собственные. Все трое докладывали непосредственно ему, а он, в свою очередь, просматривал их отчеты не реже двух, а иногда и трех раз в неделю. Нередко Осборн упрекал его за то, что их банк расходует столько времени и сил на контроль за делами империи миссис Харт, настаивая, чтобы вместо людей для этой цели использовались компьютеры. Генри, однако, не слишком доверял машинам, будучи человеком консервативным и даже, до известной степени, старомодным. Более того, он полагал: состояние, оцениваемое примерно в триста миллионов фунтов стерлингов (плюс-минус два-три миллиона), стоило того, чтобы расходовать на него какое угодно время и человеческую энергию. Эмма была требовательна и практична не меньше, а даже больше, чем любой банкир, включая и его самого. Генри всегда должен был быть уверен, что банк в состоянии ответить на все ее вопросы, когда бы она их ни задала. Вот почему ее счета проверялись ежедневно – зато днем и даже ночью, если его разбудить, вся информация будет у него под рукой, и никакой вопрос не застанет его врасплох.