У трех дубов - Эдгар Уоллес

— Пойдем, маленький соблазнитель. Мы пройдемся к месту пожара. Может быть, там на нас снизойдет просветление.

Они отправились в путь. Дождь прекратился, и в лунном свете все еще змеились вверх тонкие белые струи дыма от руин. Только павильон стоял совершенно невредимым среди этого пепелища.

— Ты серьезно думаешь, Сок, что Джефри что-либо знает об убийстве?

— Я совершенно уверен, — был ответ, который очень поразил Лексингтона, так как он ничего не знал об обвинении Гритта.

Сократ вкратце поведал брату о заявлении садовника и закончил:

— У меня нет сомнения в том, что Джефри является свидетелем убийства Менделя. И то, что я услышал от Молли за ужином, подтверждает показания Гритта в каждом его слове. Джефри, сказала она, вышел из дома, чтобы найти человека, который ее напугал. Она же в то время лежала на софе, читая книгу, и слышала шаги Гритта по гравиевой дорожке.

— Да, но не выстрел?

— Нет, она его не слышала. Это и понятно. Окно этой комнаты выходит на север, а выстрел прозвучал на юго-востоке, кроме того…

Братья замерли, как вкопанные.

Звук выстрела, пугающе отчетливый, прозвучал в тишине ночи и заставил их остановиться.

— Револьверный выстрел, — прошептал Лексингтон, и его сердце забилось быстрее.

— Нет, это был выстрел из автоматического пистолета, судя по звуку, — возразил Сократ. — И он прозвучал в направлении трех дубов.

Он извлек из кармана маленький фонарик и направил луч света вдоль изгороди.

— Тропинка тут. Теперь спокойно, Лекс.

Как по волшебству, у него в правой руке появился крупнокалиберный пистолет с коротким стволом. Он двинулся вдоль извилистой тропинки. Но через несколько метров умерил свой шаг и выключил фонарик, когда дорога углубилась в заросли кустов.

Возле большого сука, отчетливо видимого на фоне бархатно-голубого неба, он на секунду остановился. Не слышно было ни одного звука, кроме его дыхания. Осмотрев вокруг землю при помощи фонаря, он осторожно двинулся дальше.

— Великий Боже! — внезапно прошептал он.

Это было то же самое «великий Боже», которое он уже однажды употребил на этом самом месте и при тех же самых обстоятельствах. Под суком, раскинув руки, неподвижно лежал человек вниз лицом.

— Джефри! — крикнул Сократ, нагнувшись, чтобы перевернуть тело.

И тогда где-то совсем рядом резко прозвучал сумасшедший хохот и пронзительный крик… Крик, от звука которого озноб пробежал по спине Лексингтона. Свет фонаря его брата осветил кусты вокруг, но ничего не было видно.

— Выходите, или я буду стрелять! — крикнул в темноту Сократ.

Просвистевшая пуля зацепила его волосы и немного опалила их, но он успел засечь вспышку, и его пистолет ответил дважды. Послышались шорохи в ветвях…

Оба брата ринулись в кусты, обшарили их вдоль и поперек. Все было напрасно, неизвестный исчез. Четверть часа спустя, прекратив поиски, они вернулись обратно к трем дубам. Здесь их ожидала величайшая за этот вечер неожиданность. Тело Теодора Кеннер Варба, то есть Джефри исчезло.

Глава 14

— Благодарение Богу, она не знает, что это ее отец, — сказал Сократ после минутного раздумья по окончании разговора с Молли Темальтон.

— Штейн ей ничего не сказал? — озадаченно спросил Лексингтон.

— Чтобы еще больше увеличить ее горе? Нет.

— Не могут ли люди Джефри подсказать что-нибудь, что пролило бы свет на это темное дело?

Сократ отрицательно покачал головой.

— Он сидел в своем рабочем кабинете, потом внезапно, без объяснений, покинул дом. Это все, что мы знаем, я с тех пор его больше не видели.

— А окно было открыто?

— Да.

— В таком случае, возможно, что кто-то его вызвал и заставил выйти из дома в такой поздний час.

— Это не только возможно, но это так и было, — сказал с уверенностью Сократ. — Джефри был вызван и не ожидал ничего хорошего. Мы ведь нашли его револьвер со взведенным курком, барабан полностью заряжен, из чего несомненно следует, что он был готов к внезапной встрече.

— Но куда же делся труп? — ломал себе голову Лексингтон. — Ведь мы с тобой обыскали всю долину и не нашли никаких следов.

Сократ Смит сам задавал себе этот вопрос.

— Он, несомненно, должен был иметь сообщников — я это говорю об убийце, — ответил он на немой вопрос брата. — Это рушит все мои версии… Он застрелил Менделя, сделал все, чтобы убрать с дороги Боба Штейна, и, по всей видимости, прикончил Джефри. Кто следующий?

Лексингтон беспокойно заерзал на своем стуле.

— Это ужасно, Сок. Чуть ниже, на два миллиметра, — и эта ночь могла бы стать для тебя последней.

— Безусловно, — ответил его брат, задумчиво глядя перед собой. — А теперь вопрос, не угрожает ли все это жизни Молли… Однако я говорю это только предположительно.

— О Боже! — Лексингтон вскочил со стула и стал трясти брата за плечи. — Ты так хладнокровно говоришь о том, что убийца может преследовать и ее!

— Не могу утверждать, что эта вероятность совершенно исключена. Эта зависит как раз от того…

Он замолчал.

— Дурацкая манера всегда обрывать фразы, — обозлился Лексингтон. — Так от чего это зависит?

— Ах, ни от чего. Это все только мое предположение, — пытался успокоить его Сократ. Но он не сказал всю правду, потому что его предположение превратилось в уверенность. Только «Лужа на болоте» требовала еще объяснения. Что означало это название? Об этом он узнал к концу дня и поведал брату:

— Это была необитаемая ферма по дороге в Ньютен. В трех милях от Абкуртона. Владелец фермы — француз, который продал ее двадцать лет назад за шестьсот тридцать франков фирме «Хаггит и Джордж» в Тарквее.

Так гласила телеграмма, которую он получил из Эксетера.

— Вот это я называю деловым и исчерпывающим ответом, — одобрительно произнес Сократ, обращаясь к брату. — Что случилось, Лекс? Я слышу какие-то крики внизу.

— Арестовали Гритта, потому что он все время грозился отомстить Джефри.

— Правильно. Он, конечно, думал, что своими показаниями доведет Джефри до тюрьмы. Бедный Джефри. Я мог его арестовать. Если бы я последовал совету Боба Штейна, бедняга был бы сегодня жив и здоров.

Молодого человека больше отягощали совершенно другие заботы, чем неудача Гритта и даже трагическая судьба мистера Джефри.

— Ты действительно думаешь, что Молли угрожает опасность? — спросил он, с тревогой глядя на брата.

— К сожалению, при всем моем желании, ничего определенного сказать не могу. Между прочим, можешь ты мне ответить честно на один вопрос?

— Пожалуйста.

— Любишь ли ты Молли Темальтон?

— Да… очень. Всем сердцем.

— Ты уже объяснился с ней?

— Нет, еще нет. Но я обязательно это сделаю при нервом же удобном случае. Сейчас это было бы нетактично с моей стороны, так как она очень переживает исчезновение мистера Джефри.

— Как ты думаешь, она любит тебя?

— Я думаю, что я ей нравлюсь.

— Нравлюсь, нравлюсь, — проворчал Сократ, с неодобрением глядя на брата. — Любит ли она тебя?

— Я был бы глупцом, если бы стал утверждать это. Но она, конечно, вне всякого сомнения, догадывается о моих чувствах, — добавил он.

— Больше и не требуется. Если женщина знает, что кто-то ее любит, и продолжает быть с ним милой и любезной, можешь быть уверен, что она разделяет его чувства.

— О, это верно?

Сократ рассмеялся, хотя ему было не очень весело.

— Я не могу сказать тебе о том, как ведет себя каждая женщина, это ты сам со временем узнаешь, Лекс. — Он нежно пожал руку брату. — Ты надежда нашей семьи, и поэтому меня очень интересуют твои взаимоотношения с ней. Не менее, чем то, что, может быть…

— Может быть… — повторил Лексингтон и внезапно остановился.

— …Что, может быть, принесет с собой переворот в мое семейное хозяйство, — закончил Сократ. Но его брат почувствовал, что он хотел сказать что-то другое, но по каким-то соображениям изменил конец фразы. Внезапно в его душе возникли подозрения.

— Не думаешь ли ты, что Молли знает что-либо об этом ужасном преступлении?

— Этого я не думаю, — возразил Сократ, но его колебания продолжались немного дольше, чем следовало бы, и Лексингтон ложно истолковал эту паузу.

— По-твоему, она знает…

— Иди, мой мальчик, и будь любезен с ней, — оборвал его старший брат. — Кстати, ты пойдешь со мной на осмотр трупа?

— Пожалуйста, иди один, Сок, или ты считаешь, что по дороге тебя могут подстрелить?

— Едва ли. Кроме того, я беру с собой в виде подкрепления Боба Штейна. Ты можешь, таким образом, спокойно заниматься ухаживанием…

Судебное освидетельствование трупа было чистой формальностью, и объявление результата, как и ожидал Сократ, было отложено.

— Мы не можем сделать ничего лучшего, мистер Смит, — сказал один из высших чиновников Скотленд-Ярда, председательствовавший на месте, — как доверить вам дальнейшее ведение этого дела. Но для соблюдения формальностей мы должны командировать сюда нашего человека, который официально будет осуществлять руководство и который, вероятно, пожнет все лавры этого дела.