«Покоритель Зари», или Плавание на край света - Клайв Льюис

Люси весь вечер прождала тех, кто ушел на поиски с Каспианом, и теперь спала очень чутко. Уставшие искатели возвратились очень поздно и принесли тревожные вести. Следов Юстэса они не нашли, зато видели в одной глубокой долине мёртвого дракона. Они старались не отчаиваться и уверяли друг друга, что больше драконов поблизости нет, а этот вряд ли сумел бы убить человека за несколько часов до собственной смерти.

– Если, конечно, он не отравился этим оболтусом, – проворчал Ринс, но потише, чтобы никто не услыхал.

Люси проснулась поздно ночью и увидела, что все собрались вместе и что-то шепотом обсуждают.

– Что случилось? – спросила она.

– Нам надо выказать терпение, – говорил Каспиан. – Ещё один дракон только что пролетел над вершинами деревьев и опустился на берегу залива. Боюсь, он как раз между нами и кораблём. Стрелы, как известно, драконов не берут, огня драконы не боятся.

– С позволения вашего величества… – начал Рипичип.

– Нет, – твердо сказал король, – я не позволяю тебе вызывать его на поединок. Если ты не смиришься, придётся тебя связать. Пока ограничимся наблюдением, а как только рассветёт, спустимся к заливу и нападём на него. Я поведу отряд, король Эдмунд будет справа от меня, лорд Дриниан – слева. Больше делать нечего. Рассветёт часа через два. Через час мы позавтракаем и допьём вино. Только без шума.

– Может быть, он улетит? – спросила Люси.

– Если улетит, это ещё хуже, – сказал Эдмунд. – Тогда мы не будем знать, где он.

Оставшийся час прошёл плохо, и завтракали они без аппетита, хотя знали, что надо подкрепиться перед боем. Казалось, прошло много часов, прежде чем рассеялась темнота и в листве запели первые птицы. Стало еще холоднее, чем ночью. Наконец Каспиан сказал:

– Пора.

Они поднялись, обнажили шпаги и встали полукругом; в середине поставили Люси с Рипичипом на плече. Всё-таки это было лучше, чем томиться в ожидании, и каждый почувствовал, как сильно он любит остальных. Светало быстро, и, когда подошли к заливу, они увидели, что на песке, словно гигантская ящерица, или извилистый крокодил, или змея с ногами, лежит огромный страшный дракон.

Как ни странно, заметив их, дракон не взлетел в воздух и не дохнул на них огнём и дымом, а медленно отполз к воде.

– Что это он качает головой? – спросил Эдмунд.

– А теперь кивает, – сказал Каспиан.

– И глаза у него блестят, – добавил Дриниан.

– Неужели вы не видите? – воскликнула Люси. – Это же слёзы! Он плачет.

– Опасно доверять ему, ваше величество, – отозвался Дриниан. – Плачут и коварные крокодилы.

– Вот он опять качает головой, – заметил Эдмунд. – Как будто хочет сказать «нет». Смотрите!

– Ты думаешь, он понимает нас? – спросила Люси.

Дракон быстро кивнул.

Рипичип спрыгнул с королевина плеча и шагнул вперед.

– Дракон! – пронзительно крикнул он. – Ты понимаешь меня?

Дракон кивнул.

– А сам ты умеешь говорить?

Дракон помотал головой.

– В таком случае, – сказал Рипичип, – нам трудно будет понять, чего ты хочешь. Но если ты клянёшься не вредить нам, подними левую лапу.

Дракон поднял лапу, но с большим трудом, она распухла и воспалилась из-за браслета.

– Смотрите, – сказал Люси, – у него что-то с лапой! Бедный зверь! Наверное, потому он и плачет. Может быть, он пришёл к нам за помощью, как лев к Андроклу.

– Осторожно, Люси, – предупредил Каспиан, – это умный дракон, он может оказаться и хитрым.

Но Люси уже бежала к заливу, а следом за ней, перебирая лапками, несся Рипичип. Потом, конечно, подошли и мальчики, и Дриниан.

– Дай свою бедную лапочку!.. – говорила Люси. – Я её вылечу!

Дракон, который когда-то был Юстэсом, радостно протянул ей опухшую лапу, вспомнив при этом, как её лекарство излечило его от морской болезни, когда он ещё не был драконом. Однако, к его разочарованию, волшебная жидкость только уменьшила опухоль и ослабила боль – снять браслет она не помогла.

Все толпились вокруг, наблюдая за лечением, как вдруг Каспиан воскликнул: «Смотрите!» – и указал на браслет.

Глава седьмая

Чем закончились приключения Юстэса

– Что там такое? – спросил Эдмунд.

– Взгляни, здесь герб, – сказал Каспиан.

– Молоточек, а над ним бриллиант, как звезда, – сказал Дриниан. – Где-то я его видел.

– Видел! – воскликнул Каспиан. – Ещё бы не видеть! Это герб лорда Октезиана.

– Злодей! – закричал Рипичип дракону. – Значит, ты сожрал нарнийского лорда?

Но дракон торопливо замотал головой.

– А вдруг, – предположила Люси, – это и есть сам лорд Октезиан… его заколдовали, понимаете…

– Скорее ни то ни другое, – сказал Эдмунд. – Все драконы любят собирать золото. Зато нам теперь ясно, что дальше этого острова Октезиан не попал.

– Вы лорд Октезиан? – спросила Люси, но дракон покачал головой, и она спросила иначе: – Ты заколдован? Ты был человеком?

Дракон тут же кивнул.

И кто-то добавил (позднее спорили, кто именно, Люси или Эдмунд):

– А ты, часом, не Юстэс?

Юстэс кивнул своей ужасной головой, стукнул хвостом по воде, и все отскочили в сторону, чтобы спастись от огромных горючих слёз, хлынувших у него из глаз.

Люси старалась успокоить его и даже, набравшись смелости, поцеловала в чешуйчатую морду, а остальные говорили: «Ну и дела!..» – и уверяли, что не бросят друга в беде. Многие считали, что им непременно удастся расколдовать его через день-другой. Конечно, всем ужасно хотелось узнать, что с ним случилось, но, увы, говорить он не мог. Он пытался писать на песке, но ничего не вышло. Во-первых, он никогда не читал ни одной приличной книги и понятия не имел, как коротко и ясно рассказывать о таких вещах; а во-вторых, драконьей лапой много не напишешь. Не успевал он написать фразу, как волна смывала то, что он ещё не стёр хвостом. Получалось примерно следующее:

– Я П.Ш.Л В ПЕ.Е… Д..КОН. ТО ЕСТЬ ДР…НЬЮ..ЩЕРУ..ТОМУ ЧТО ОН УМЕР И ШЁЛ ДО… И Я ХО… СНЯ… Б..СЛЕТ..

Однако всем было ясно, что с тех пор, как Юстэс превратился в дракона, характер его сильно изменился. Он всё время хотел помочь другим. Он облетел весь остров, обнаружил, что тот сплошь покрыт горами, по которым бродят кабаны и дикие козы, и принёс много добычи. Зверей он убивал очень милосердно, просто ударял их хвостом, так что они даже не успевали ничего заметить. По нескольку туш в день он съедал сам, всегда в одиночестве, ибо, превратившись в дракона, ел только сырое и не хотел никого смущать своими кровавыми трапезами. Однажды, медленно и устало, он прилетел с большой сосной в когтях. Вырвал он её прямо с корнями где-то на другом конце острова, и она вполне годилась для мачты. Вечерами, когда после сильного дождя становилось прохладно, все устраивались возле него и, прислонившись спинами к его горячим бокам, быстро согревались и обсыхали; а стоило ему дохнуть разок даже на самую мокрую кучу хвороста, как она вспыхивала ярким костром. Порой он брал кого-нибудь, и, сидя у него на спине, люди видели далеко внизу зелёные склоны холмов, крутые скалы, узкие долины, а далеко в море, на востоке – синее пятно на голубом фоне. Наверное, это была земля.