Шагги Бейн - Дуглас Стюарт

– Тридцать первый слушает.

Наступило долгое молчание, он замер в ожидании новостей.

– Вас вызывают в больницу Стобхилл, фамилия клиента Истон, – сказала Джоани Миклвайт.

– У меня пассажир, везу в аэропорт. Поближе у вас нет машины? – спросил он.

– Извини, солнышко! Вызывают именно тебя. – Он чуть ли не слышал ее улыбку. – Клиент говорит, можно не торопиться, спешки нет.

Он не думал, что будет вот так. Ну да, случалось с Агнес. Или даже с первой его – просила денег на четырех детишек. Но чтобы вот так – он себе и представить такого не мог. Их отношения еще не зашли так далеко.

Добраться до старой больницы в такое время можно было за считаные минуты. Королевская лечебница – это место, где лечили после футбольных драк и домашних потасовок в день выплаты жалованья. Стобхилл – это место, где рождался Глазго и где он умирал. Теперь в освещенном фойе там стояла похожая на мышонка девица в голубом переднике уборщицы. Она проводила ногтями по своим вялым бедрам, месила их, чтобы придать им прямую, ровную форму. Вся ее косметика потекла от холода и слез, и он видел кольцо окурков у ее ног, словно она ждала его на холоде весь свой перерыв. Шаг улыбнулся. Ей было всего двадцать четыре, а она уже стала его дверным половичком.

– Я уж думала, что ты не приедешь, – сказала она, устраиваясь на заднем сиденье.

– Ты меня зачем звала?

– Соскучилась – только и всего, – сказала она. – Я тебя сколько недель не видала. – Она раздвинула свои толстые ноги и кокетливо их сжала. – Ты ведь меня не бросил, правда? – Она ухмыльнулась.

Шаг повернулся на сиденье.

– Ты какого хера о себе думаешь, Энн Мари? Я пытаюсь себе на жизнь заработать, а ты меня зовешь через весь город, словно я пес, который нассал тебе на коврик. – Он ударил основанием кулака по стеклянной перегородке. – Мы должны быть осторожны. Типа, чтобы все шито-крыто. Ты хоть понимаешь, что будет, если Агнес узнает? Я тебе скажу, что будет. Она возьмет тебя за шкирку и для начала протащит по всему городу. Когда ей надоест волочить твое тело, она начнет трепать твое доброе имя. Будет каждый вечер звонить твоим родителям, как только они улягутся спать. Она их станет будить и рассказывать им, что их хорошенькая католическая дочурка завела шашни с женатым мужчиной. – Он помолчал, наблюдая, какой эффект произвели его слова. – Ты и в самом деле этого хочешь?

По ее щекам текли слезы, капали на фартук.

– Но я тебя люблю.

Шаг резко развернулся и припарковался в дальнем углу пустой стоянки. Посмотрел на часы, потом снова встретил ее взгляд в зеркале.

– Тогда снимай трусы на хуй. У меня только пять минут.

Возвращаясь в город, Шаг почувствовал, что проголодался. Он был уверен: Энн Мари теперь некоторое время не будет его домогаться. Она была хорошей девочкой, с большими сиськами, сладострастная вдобавок, но она обременяла его. Проблема с молодыми состояла в том, что они не видели причин, почему бы им не ждать для себя лучшего. С ней определенно нужно расстаться.

Он думал о голосе по радио, когда тот снова заговорил с ним.

– Машина тридцать один, машина тридцать один, отвечайте.

Он взял трубку и затаил дыхание, удача перестала ему улыбаться.

– Джоани?

– Позвони. Домой. Сейчас, – раздался короткий ответ.

Он остановился у въезда на Гордон-стрит, достал из кошелька монетки, рванул под дождем к красной телефонной будке. Внутри было влажно и пахло мочой. Он прежде пытался игнорировать приказы Агнес, но это только затрудняло ему жизнь. Она с приближением ночи становилась настойчивой, более требовательной. Лучшее, что он мог сделать, это «Позвонить. Домой. Сейчас».

Она сняла трубку, едва успел отзвучать первый гудок. Она наверняка сидела в коридоре за столиком, обтянутым кожзаменителем, выпивала, ждала, выпивала.

– При-вет, – раздался ее голос.

– Агнес, что случилось?

– О-го, неужели это сам старший блядовод собственной персоной?

– Агнес, – Шаг вздохнул, – который час?

– Я знаю, – прошипел пьяный голос.

– Что знаешь?

– Знаю. Всё.

– Ты плетешь хрен знает что. – Он переступил с ноги на ногу в тесной будке.

– Я знаааю. – Ее голос прозвучал, как раскат грома, ее влажные губы были совсем близко от микрофона.

– Если ты собираешься это продолжать, то я пошел дальше работать.

На другом конце провода послышалось приглушенное рыдание.

– Агнес, ты не должна больше звонить диспетчеру. Меня уволят. Я вернусь домой через несколько часов, тогда и поговорим. О’кей? – Но ответа он не получил. – Ну хорошо. Ты хочешь знать то, что знаю я? Я знаю, что люблю тебя, – солгал он. Рыдания стали громче. Шаг повесил трубку.

Через его туфли с кисточками просачивалась вода и моча. Он снова взял черную трубку, шарахнул ею по красной будке. Он выбил три стеклянных панельки, прежде чем трубка сломалась, и тогда он почувствовал себя лучше. Он вернулся в машину, и ему пришлось посидеть спокойно десять минут, пока его пальцы не смогли разжаться и отпустить баранку.

Может быть, ему полегчает, если он перекусит. Он пошарил под сиденьем, нащупал пластмассовую коробочку. Из нее пахло маргарином и белым хлебом, как от брака и тесных квартир. От кусков солонины, приготовленных для него Агнес, его желудок готов был вывернуться наизнанку. Он кинул их в водосток, проехал мимо нескольких боковых улочек и остановился у забегаловки «ДиРолло», работающей круглосуточно. «ДиРолло» пользовалась популярностью у таксистов и проституток, поскольку работала, когда все другие закрывались, а ее хозяин был не очень придирчив. На вывеске красовался красный омар, но никаких экзотических предложений клиенты внутри не получали.

Джо ДиРолло стоял за прилавком, казалось, круглые сутки семь дней в неделю. Ночью в свете флуоресцентных ламп он походил на покойника. Невысокий человек с редкими волосами, зачесанными назад и уложенными то ли жиром от чипсов, то ли «Брилькремом». Он напоминал маслянистый айсберг, поскольку над прилавком виднелись только его голова и плечи. Остальная часть его хилой фигуры прижималась к мачете, которое он держал под прилавком. Он приветствовал всех клиентов хрипловатым покашливанием и наклоном большой головы.

– Как дела, Джо? – спросил Шаг без всякого интереса.

– Да ничего.

– Был занят с нашими прекрасными дамами?

Шаг показал большим пальцем в направлении тощей женщины, которая стояла с закрытыми глазами и покачивалась.

– Ну-у-у, с ними ты же сам знаешь – начал-кончил и привет. – Он рассмеялся собственной шутке. – Бизнесу от них мало прока. Съедят полпакетика чипсов, выпьют шипучки – и все! Просят воспользоваться моим туалетом, моим персональным туалетом, и старина Джо говорит: лады.