Очаровать дракона - Аманда Мило

— Почему ты боишься признаться в этом? — спрашиваю я, искренне озадаченный, и, если честно, также стараюсь не чувствовать, как она вонзает меч между моими четвертым и пятым ребрами каждый раз, когда пытается отрицать свои чувства ко мне и дистанцироваться.

Но Аделла, должно быть, видит, как боль от ее отказа окрашивает мое лицо, потому что она морщится и крепко зажмуривается.

— Дело не в тебе, Калос. Это…

Она закусила губу и яростно затрясла головой.

— Если русалка влюбляется, она следует за мужчиной куда угодно.

Аделла хмурится, блестящие глаза встречаются с моими, выглядя почти такой же пораженной, как в тот первый день, когда я сказал ей, что я ее пара.

Я полагаю, что это почти то же самое, потому что я думаю, что Аделла понимает, что она также действительно моя.

— Я никогда больше не увижу своих сестер, — прерывающимся шепотом говорит она. — Я никогда не буду гоняться за ними по морю, как раньше. Даже если бы я могла, это уже никогда не будет прежним. Вместо этого я всегда буду хотеть быть с тобой.

Отпустив одно из ее запястий, я провожу пальцами вниз по ее лицу, убирая ее волосы от того места, где они прилипают к влажным уголкам глаз, к щеке.

— Тогда это действительно справедливо. Потому что, если бы у меня сейчас были крылья, я бы никогда не улетел от тебя. Летать с тобой, но никогда не уходить, Аделла. Ты моя, и мне все равно, если ты еще не готова это услышать, но я горжусь тем, что ты объявила меня своим.

Мои слова, кажется, ошеломили ее.

— Я не могу поверить, что у меня есть дракон.

Я наклоняюсь ближе и прижимаюсь носом к ее губам.

— И, тем не менее, ты это сделала, — самодовольно возражаю я.

Моя рука собственнически обхватывает распухшее, сочащееся медом месиво, которое она позволила мне сделать между ее ног. Снова.

— Совершенство.

Она щиплет меня за бок.

— Тебе вовсе не обязательно ухмыляться этой маленькой ухмылкой, когда ты объявляешь об этом!

— Я этого не делал.

В этом не было ничего «маленького». Во мне нет ничего маленького. Я раздвигаю ей колени, намереваясь доказать это столько раз, сколько ей захочется.

— Ты тоже! Я чувствую это на своем лице…

Я украдкой целую ее.

— Губы, — заканчивает она, стараясь не улыбнуться. И…

Я снова целую ее. Вместо того чтобы дать ей возможность заговорить, я говорю прямо ей в рот.

— Давай вернемся в твою бухту.

Аделла все еще лежит подо мной. Она даже перестает пытаться подтянуть свои бедра выше над моей спиной, чтобы мой член вошел глубже в ее влагалище.

— Что ты сказал? — она тихо спросила.

Я двигаю свои поцелуи вниз по ее горлу, целясь в мышцу, бьющуюся как дикая тварь прямо под ее грудиной.

— Если бы ты была драконихой, я бы сказал, что пришло время присоединиться к нашим семьям. Мы преданы друг другу. А пара — территориальность — это для ранней любви. Мы с тобой уже состоявшаяся пара. Теперь это безопасно.

— Преданны, — повторяет она, как будто значение этого слова означает запертую в клетку, а не преданную верность между любящими супругами.

Но теперь я знаю, что моя пара не дракониха, чтобы напоминать себе об этом. Мы провели вместе много дней, много разговоров. Она не собирается сразу же думать, как женщина-дракон, или приходить к каким-либо выводам, которые я считаю естественными.

Но она все еще женщина.

Она все еще моя женщина.

И она, наконец, заявила, что любит меня.

Я целую ее сердце, мои глаза закрываются, когда ее пальцы пробегают по моим волосам, ее ногти скользят вверх по моей голове, даже если ее движения немного отрывисты, опровергая ее неуверенность в глубине своих чувств ко мне, ее страх. Но от моего стона Аделла расслабляется. Она целеустремленно щиплет меня и, обожженная овца с лимонной цедрой! Мне нравится, когда она так делает.

Я кусаю ее грудь, заставляя ее вскрикнуть от удивления, и толкаюсь в нее, принимая приглашение, которым она втайне собиралась отвлечь меня.

Но на этот раз, когда она уже совсем близко, я останавливаюсь.

Я даже — к своей и ее агонии — заставляю себя вырваться из нее.

— Что ты делаешь? — она плачет от отчаяния, ее ногти пытаются разорвать мои мышцы плеча.

Я жду, пока она посмотрит мне в глаза, а потом говорю.

— Я — твоя. Я хочу услышать, как ты скажешь это без паники.

Она упрямо качает головой в знак отказа.

Я улыбаюсь ей сверху вниз, и с медленными дразнящими движениями моих бедер, я снова нахожу свой путь внутри нее, покачиваясь, пока ее рот не открывается, медленно входя в нее.

— Моя Аделла, любовь моя. Я не думал, что есть что-то, чего я хочу больше, чем заставить тебя кончить.

Я выхожу из нее.

Аделла делает глубокий вдох, и в ее глазах отражается вся ее настороженность.

— Калос. Не делай этого.

Я соскальзываю вниз по ее телу, мои плечи заставляют ее бедра оставаться раздвинутыми, моя рука обхватывает ее бедра, удерживая ее на месте для меня.

— Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне, что ты чувствуешь. Вот чего я хочу больше всего на свете. Потом ты сможешь кончить.

Ее глаза превратились в узкие щелочки.

— Прямо сейчас я не думаю, что ты действительно хочешь услышать, что я чувствую к тебе.

Я целую ее холмик, затем обнюхиваю его своим носом, заставляя ее дыхание со свистом вырываться из нее в предвкушении. Я закатываю глаза и смотрю на нее.

— Просто помни. Три слова, и я заставлю тебя кончить так сильно, что ты даже не вспомнишь своего имени.

— Ты просто ужасен. Как насчет этих трех слов? — напряженно спрашивает она.

Ухмыляясь, я дразню языком начало ее расщелины.

— Извини.

Я обнимаю ее, заставляя дрожать ее бедра.

— Тебе придется попробовать еще раз. Это не те три слова, которые я жду услышать.

Мой язык тренировался в течение всего лунного цикла, и я точно знаю, как доставить удовольствие моей женщине.

К этому времени я уже набрался орального опыта, чтобы продержаться всю ночь, и мы это делаем. Конечно, мне помогает то, что я делаю небольшие перерывы в самые неудобные моменты.

— Ты чешуйчатый ублюдок! — кричит Аделла в какой-то момент, когда я довожу ее до такого состояния, что мне приходится зажимать ей запястья, чтобы она не рвала на себе волосы.

Виверн знает, она уже пыталась вырвать мои.

— Нет, любовь моя, прости, это все еще