Восточный кордон - Вячеслав Пальман

Саша сказал «да». Чего ж не понять. Только что это за особое поручение?

— Вероятно, придётся заранее подготовить маршрут, — продолжал географ. — Для этого тебе — слушай внимательно! — придётся отыскать Егора Ивановича, передать ему вот этот пакет, — он приподнял над столом конверт, — а если возможно, то и пройти с отцом по маршруту, не позже пятнадцатого спуститься сюда, чтобы мы могли изучить заявленный маршрут, подготовить базы для ночлега и все такое. Я постараюсь встретить вас у одного из перевалов. Место свидания — ну, скажем, приют Прохладный. Время… Давай обсудим время. Если пятнадцатое?

Саша кивнул. Можно и пятнадцатого. Он только спросил:

— А когда ветераны?..

— Они приедут не позже двадцатого. Мы отзовём из совхоза всех наших лучших учеников-краеведов и сделаемся проводниками и участниками знаменательного похода.

— А ветераны, они здорово древ… — Саша прикусил язык и быстро поправился: — Они смогут подняться?

— Приедут — увидим. — Борис Васильевич не улыбнулся. Сам-то он тоже ветеран. — Ещё вопросы?

— Когда идти?

— А ты хочешь идти, а не ехать?

— Отца в Камышках не будет. Но я знаю, где его отыскать.

— Темплеуха?

— Да.

— Тогда, конечно, есть смысл идти по горам. Может, тебе дать попутчика, чтобы не скучно?

— Не надо. Я быстро.

— Быстро, но осмотрительно. Впрочем, до первого перевала ты можешь пройти с туристами, а уж там…

— Я ходил в одиночку, Борис Васильевич. Дорогу туда знаю. Правила тоже.

— Ну, тогда… — Учитель посмотрел на директрису.

Она поднялась и протянула руку.

— Желаю тебе, Саша, удачи. Помни, дело серьёзное, честь школы.

Он осторожно пожал руку. И разговор, и рукопожатие убедили его, что поручение действительно серьёзное.

Когда Саша кончал сборы, в интернат заглянул Борис Васильевич. Он проверил Сашин рюкзак, одежду. Похлопал по плечу и вдруг сказал:

— Самый большой привет отцу. Как он?

— Ничего, — сказал Саша. — В форме.

— Буду рад видеть его здесь. Посидим за стаканом вина, вспомним былое.

— Вы так ничего и не рассказали мне…

— Потом, потом. Ходи, хлопец, удачи тебе и гладкой дороги.

— Уж куда глаже, — смеясь сказал Саша. — Вверх-вниз по камешкам.

Вот так, в пасмурный день сентября, Саша Молчанов с палкой в руке и рюкзаком за плечами оказался возле избушки лесника и здесь нашёл еле живого Самура, отпугнул Монашку и, удивляясь, почему нет Рыжего, начал с того, что перетащил Самура под сухой навес и стал лечить.

Случаются встречи и совпадения, которые дают начало новым событиям и происшествиям.

Как на этот раз.

Глава третья

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ПАСЕКУ И ДАЛЬШЕ В ГОРЫ

Саша уселся около Самура и стал думать, пытаясь доискаться до причины случившегося. Как очутилась отцовская собака у домика без хозяина, кто стрелял в Самура и где, наконец, отец? Происшествие выглядело очень странным, даже страшным, в голову приходили мысли о злоумышленниках. Если стреляли в Самура, то могли стрелять и в отца. Вдруг он тоже лежит где-нибудь поблизости и ему уже не нужна никакая помощь? Или, раненный, ползёт по лесу, тщетно надеясь на счастливое избавление. Если бы Самур мог встать! Но Шестипалый лежал, откинув голову, бока у него запали, все ребра были на виду. Он тяжело дышал. Будет ли жив, это ещё вопрос.

Вечерело. Громче шумела помутневшая река.

Саша решил поскорее сделать обход. Первый круг, ещё в сухой штормовке и брюках, он завершил за полчаса, оглядел все лесные закоулки близ сторожки. Потом пошёл по второму, более широкому, кругу.

Мокрые ветки обдавали его водой, одежда быстро промокла. Кеды скользили по листве и камням. Саша быстро выдохся, но все же обошёл довольно большую площадь, заглядывая под кусты и прислушиваясь к каждому звуку. Тишина стояла невероятная. Не пели птицы, не звенели комары. Листва отяжелела и обвисла. Саша изредка кричал, свистел, но никто не отозвался. С трудом выбрался на тропу, близ которой нашёл Самура. Внимательно пригляделся и тогда увидел следы от сапог, ещё не смытые дождём. На глинистом подъёме особенно чётко отпечатались подошвы крупных резиновых сапог с косой узорчатой ёлочкой. И ещё два следа, один тоже от резины, второй от кирзы. Так, значит, шли трое. Отпечатки отцовских сапог он знал отлично: сколько раз ходил за ним по пятам — хочешь не хочешь, а запомнишь. Отцовские сапоги здесь не ступали, по крайней мере во время дождя. Значит, избушку посетили чужие. Кто? Они пытались уничтожить Самура. Зачем? И как Самур оказался здесь один?

Саша опять вышел к ограде и хотел отворить дверку, но бросил взгляд на угол двора и замер от неожиданности.

Небольшой серый волк с чёрной полосой вдоль спины стоял над Самуром и подталкивал его носом, словно просил встать, а Самур лишь слабо подымал голову и тут же ронял её на землю, безвольно закрывая глаза.

Саша переступил с ноги на ногу. Куртка зашуршала о жердевую ограду. Волк молниеносно развернулся и глянул в его сторону злым жёлтым глазом. И тут Саша догадался, что это волчица. Он только успел подумать, уж не подруга ли Шестипалого, как Монашка сделала прыжок, кусты ежевичника спружинили, и все затихло. Как не было. Привидение.

— Самур, что случилось? — спросил он, опускаясь перед собакой.

Овчар устало прикрыл глаза: «После, после». Его откинутая голова говорила об опасной слабости. Еле живой, не до расспросов.

Саша промыл рану тем самым вонючим раствором, который не раз употреблял Егор Иванович. Пузырёк нашёлся под стрехой. Почти насильно покормил он Самура говядиной из консервной банки, укрыл на ночь сухой тряпкой, но не ушёл, а ещё некоторое время сидел рядом, пока не продрог окончательно и пока ночь не спустилась в долину, накинув чёрное покрывало даже на ближние деревья и кусты. Сделалась темень, хоть глаз выколи.

Тогда он вошёл в дом, растопил печку, разделся и, пока одежда высыхала, дремал у печной дверцы, смотрел на пятна огня на стене и на полу, а мысли всё вертелись около загадочных происшествий, и от этих мыслей не было покоя. Где отец? Что с ним?

Он уснул, твёрдо решив чем свет бежать в Камышки. Но получилось не так.

У загадочного происшествия было своё продолжение.

Входная дверь открывалась внутрь и не запиралась. Когда она скрипнула, Саша мгновенно открыл глаза и сжался. В хате было ещё темно, рассвет только вползал в запотевшее оконце. Дверь ещё раз скрипнула, и маленькая тень просунулась снаружи.

— Рыжий! — с радостным облегчением сказал Саша и перевёл дух. Напугался.