Мятежница и менталист - Эль Бланк

— выплюнула я. Выдрала из захвата руку и ткнула запястьем в наглую морду. — Вот это видел?

Перед физиономией вояки оказалось его собственное отражение — я, теперь уже готовая ко всему, успела в начале домогательств включить камеру.

— Хочешь, чтобы Карен это заценил? Думаешь, ему понравится, что ты, вместо того, чтобы все силы отдать на воплощение в жизнь идей сопротивления, маешься дурью и в первую очередь о своих хотелках заботишься?

— А ты Карена не приплетай. Ты ему никто. И ради тебя цапаться с нами он не будет. По-хорошему предупреждаю.

— Ты так в этом уверен? — хмыкнула я. — Лады, посмотрим! Я с удовольствием полюбуюсь, как твою голую задницу исполосуют в назидание перед всем строем, а потом на исправительные работы отправят.

— Да пошла ты… стукачка! — рассвирепел вояка, подскакивая и отшвыривая меня от себя. — Я другую найду, посговорчивей.

— Удачных поисков, — ворчливо пожелала я, поднимаясь с песка и отряхивая одежду.

Глядя ему вслед, порадовалась, что справилась собственными силами. Раскритиковала добросовестность Марка, которому поручили меня охранять, а тот шляется по своим делам. Сообразила, что вечер успел превратиться в ночь — на небе загорелись звёзды, а Солнце окончательно перевалило за горизонт. И отправилась обратно в общежитие.

Марк сегодня на общей кухне мне компанию не составил, оставил дневной рацион на столе в комнате, видно, имелся у него дубликат электронного ключа. Я по этому поводу грустить не стала, всё же в очередной раз портить себе настроение созерцанием угрюмой и вечно недовольной физиономии не самый заманчивый досуг. Есть занятия и поприятней. Это во-первых. Во-вторых, я и без телохранителя прекрасно справляюсь с самообороной, вон как дала отпор наглецу-вояке, только пятки сверкали, когда убегал! Не зря говорят, что пресса это четвертая власть в обществе. Огласки и позора все боятся — даже влиятельные политики и бизнесмены. Куда до них какому-то рядовому бойцу Сопротивления. Одно название, что отважный мятежник.

Похозяйничав на кухне, где на этот раз особого выбора столов не было — мне едва удалось успеть занять последний свободный, — я получила на ужин полусырую картошку с рыбной котлетой. Недожаренную потому, что когда много нагревательных панелей включено сразу, мощность нагрева падает. Удобно было пользоваться кухней в одиночестве, а сейчас энергии хватило только на рыбу, которая готовится быстро. Плюс набежавший следом за мной народ, выстроился в очередь и шумел, что мы все долго копаемся. Я поторопилась, а потом дожаривать было уже неловко. Стыдно не уметь готовить, когда остальные справляются легко. У меня элементарно не хватило сноровки и опыта.

Пришлось на виду у всех хрустеть и давиться своим “кулинарным шедевром”, шустро мыть посуду ржавой тёплой водой и выметаться из кухни, освободив место другим постояльцам. А ещё надеяться, что не получу несварения желудка, и успокаивать себя тем, что я здесь не навсегда.

Оставшееся до сна время провела за вильютом. На этот раз не профессиональными обязанностями занялась, а позволила себе расслабиться. Там же у меня не только рабочий материал, но и личный архив любимой музыки, текстов женских романов, альбомы с семейными голографиями. Вдали от дома всегда вспоминаешь о близких, особенно, когда между ними хорошие отношения.

А в моей семье именно такие. Наверное потому что я единственный ребёнок, а родители никогда не ссорились. По крайней мере, при мне. И всегда лояльно относились к моим поступкам. Хочешь гравискутер в двенадцать лет? Пожалуйста. Перекрасить волосы в розовый? Да не вопрос. Поступать на журфак? Ну ладно, неплохая вроде профессия.

Единственный раз, когда папа сорвался и едва не вспылил, это когда я поделилась радостью, что меня на Марс аккредитовали. Но даже тогда его гнев был не на меня направлен, а на беспечность руководства “Равновесия”. Не нашлось никого более опытного? Забросили ребёнка в самое пекло и рады стараться.

Я с ним согласна не была. Ну какой же я ребёнок? Мне двадцать, за спиной школа, академия и курсы управления гравискутером. В активе — аттестат с отличием, красный диплом, три победы на конкурсе “Острое перо”, грамота лауреата премии “Лучшая статья за 2440 год”, грант “Юные дарования литературы” и два приза лидера гонок на гравискутерах “Кубок Федерации”. С таким послужным списком можно по праву считаться взрослой и способной справиться со сложными заданиями.

Повезло, что пока есть шанс скрыть от семьи мои нынешние неприятности. Сомнительно, что несколько дней отсутствия связи с репортером, как-то обеспокоят редакцию “Равновесия”. Тем более я внештатник, значит график у меня свободный. Я не обязана каждый день слать уведомления и отчёты. Мало ли потребовалось задержаться, чтобы отснять дополнительный материал. Итоговый срок сдачи репортажа в редакцию через три недели, так что время у меня есть. Дальше будет сложней — месяц отсутствия уже не скрыть при всём желании… Так что сейчас задача номер один — найти способ повлиять на расторопность Карена. Чем быстрее он поможет, тем скорее я смогу выйти на связь и вернуться домой.

Вот только пока я особой расторопности не наблюдаю,. Почти два дня прошло, а на свидание, то есть обещанный второй разговор, меня так и не пригласили. И я очень сомневаюсь, что причина этого какие-то неотложные дела у главаря мятежников. На базе аврала нет, затишье, техника стоит без движения, вояки вон, сами себе предоставлены… Значит, завтра придётся решительно напомнить Карену о себе!

Вот в таком бодром расположении духа я отправилась мыться и прихорашиваться. Сразу после ужина не вышло — у санузла толпа собралась ничуть не меньшая, чем у кухни. Проще было переждать наплыв желающих, чем провоцировать местных на ругань. Зато теперь очереди уже не было, в соседней кабинке домывалась лишь одна девушка, и ещё одна вытиралась, стоя в раздевалке. Правда, напор воды оказался слабым, а она сама едва тёплая. Неслучайно опытные постояльцы подсуетились заранее. В системе водонагрева горячей воды осталось немного, а холодная успела накопиться, но не успела нагреться.

Поэтому я, хоть и дрожала под прохладными тонкими струйками, но терпеливо и долго промывала волосы, убирая пенные клочки шампуня. И вздрагивала от потоков холодного воздуха, который окатывал тело каждый раз, едва открывалась дверь в душевую.

Когда это произошло первые два раза, я восприняла с пониманием — девушки ушли, не ночевать же им в душе. Но когда мое тело “заморозило” в третий раз, меня это вывело из себя