Мятежница и менталист - Эль Бланк

Это, конечно, не шедевр кулинарного мастерства, но вполне съедобно. А главное, быстро и без особой возни. Не нужно долго варить и разные промежуточные манипуляции проводить. Не надо добавлять и смешивать. Я, кстати, никогда не имела таланта к кулинарии. Попадись мне в руки что-то “доисторическое” типа крупы или макарон, точно изведу продукт зря — или подгорит, или переварю, или недоварю, или вкус получится аховый, потому что соль не рассчитаю. Да и приправы это тоже не моя стихия. Ну не понимаю я какая для чего лучше подходит! Ошибиться могу запросто.

В общем, готовя свой ужин, я исподтишка поглядывала на Марка. Смотрела, как он делает, и старательно повторяла, чтобы проще было.

Вода для пищевых нужд текла из двух кранов на стене — кипяток и ледяная. Удобно. Не представляю, как я бы готовила из ржавой воды.

Гранулированный концентрат, настоявшись в кипятке, набух и превратился в злаковую кашку. Точно такую же, как ту, что давали в госпитале.

Обидно. Я же видела, как накануне был привоз продуктов. Неужели ничего более вкусного и питательного не нашлось? Должно быть, Карен распорядился заботиться обо мне, как о симпатичной ему девушке, а Марк даже в вопросах питания меня ущемил, хотя мог бы и добыть другую еду. Безразличен он к чужим страданиям.

Нет, разумеется, я всё съела. Голод не тётка. Но моё настроение от этого лучше не стало. Как и мнение о телохранителе. И по окончанию трапезы сбежала я от него в каюту с безмерным удовольствием и облегчением.

Закрыв дверь на ключ, в первую очередь занялась профессиональными обязанностями. А уже потом, когда заархивировала и защитила паролем сделанную за время разведки запись. Добралась до противоположного от кухни конца общего коридора, где располагались душевые — по счастью там оказалась свободная кабинка, и забралась под одеяло.

Уснула не сразу, в голове ещё долго крутились планы на завтра — обдумывала, что мне хотелось бы заполучить, чтобы можно было нормально обустроиться и жить независимо от других. Пусть я здесь и ненадолго, но даже два-три дня мне не хочется провести, дожидаясь от Марка одолжений и подачек.

И утром я рванула в наступление, то есть взялась за их реализацию.

— Мне нужна одежда, запас продуктов, коммуникатор для связи и схема общежития и базы, — отчеканила, когда Мрачник, которому я открыла дверь, перешагнул порог.

— А Луну с неба тебе не достать? — предсказуемо раздражённо среагировал тот.

— Нет, — спокойно ответила я, не желая провоцировать ссору. — Ты сам предупредил вчера, сразу говорить, что нужно. Вот я и говорю.

Несколько секунд он непонимающе на меня смотрел, хлопая карими глазами. Вспоминал, видимо. Наконец, когда мыслительный процесс завершился, соизволил пояснить:

— Продукты выдают посуточно в пункте снабжения. Ни у кого нет личных запасов, потому что в любой момент мы можем сорваться с места или погибнуть. Незачем напрасно расходовать ресурсы.

— С продуктами такого качества и питательности, как каша, сил у повстанцев не слишком прибавится. Кормить людей надо лучше и результаты противостояния тоже в лучшую сторону изменятся, — поделилась я соображениями, понимая, что погорячилась, не разузнав заранее всех нюансов.

— Новую поставку только сегодня начали раздавать, — пожал плечами Марк. — А до этого перебои были.

— С одеждой тоже перебои? — стараясь, чтобы голос не звучал скептично, поинтересовалась я. — Мне медсестра говорила, что есть склад, где можно подобрать что-то подходящее.

— Склад покажу, — снизошёл до уступки телохранитель. — План общежития сама для себя нарисуешь. А схему базы… — он поморщился, видимо, снова решив, что я шпионю.

— Мне не для репортажа. Мне чтобы знать, куда не соваться. Чтобы не было проблем.

— Для этого нужно всего лишь сидеть в общаге, — неприветливо буркнул Мрачник.

Совет, разумеется, сомнительного качества, но я настаивать не стала. Надоело с ним пререкаться. Ощущение, словно о каменную стену бьюсь. Напомнила только:

— А коммуникатор? Для внутренней связи.

— Проси у Карена. Тут я тебе не помощник.

Ладно. У Карена, так у Карена. Можно и потерпеть неудобства до следующей аудиенции. Надеюсь, она не заставит себя долго ждать и мужчине скоро захочется снова со мной встретиться. Пусть я на себе и не проверяла, но в кино и книгах влюблённые парни всё делают, чтобы ответную симпатию завоевать. Им самим свиданий хочется.

Принесённый Марком на завтрак сухпаек приятно удивил — действительно новая поставка пошла в ход. По крайней мере, даже чуть пригоревший по моей невнимательности омлет и булочку с кофе я слопала с огромным наслаждением.

Следующие полчаса я старательно запоминала основные пути и места, по которым мне устроил экскурсию Мрачник. Ходить с ним было и неудобно, и удобно одновременно. Удобно, потому что я была уверена — ко мне никто не пристанет. Неудобно, потому что нет ничего приятного в компании нелюдимого и не самого симпатичного внешне типа. И сложно попасть в ритм его шагов. Он, хоть и хромает, а ходит быстро — по коридорам и дорожкам базы я его едва догоняла, а по лестницам наоборот.

Телохранителя это, видимо, тоже основательно напрягало, поэтому, показав вход на склад и буркнув: “Ты про лечение забыла. Одеждой потом себя обеспечишь”, он сдал меня на руки медсестре и смылся. Процедуры вне всяких сомнений могли проходить без его участия.

Медсестра — та же самая женщина, что выхаживала меня в первые дни, — сегодня показалась мне какой-то уж чересчур неприветливой. Но если на нелюдимость Марка я могла махнуть рукой, то с ней мне хотелось наладить контакт. Она — потенциальный интервьюер, а о госпитале в тылу повстанцев может выйти изумительный репортаж!

— Устали? В вашем возрасте тяжело работать в таком напряжённом режиме и сложных условиях. И начальство, наверняка, принимает это как должное. Вы когда полноценно отдыхали? — незаметно активируя запись, участливо поинтересовалась, задействуя приём эмпатии. Нам преподаватель психологии рекомендовал использовать сопереживание в первую очередь, чтобы расположить к себе собеседника. На свою нелёгкую жизнь все любят жаловаться, сложно найти человека, который считал бы себя счастливчиком и баловнем судьбы, которого никто ничем не обделяет и ни в чём не ущемляет.

— Бывают же такие… — с непередаваемой интонацией протянула женщина, одарив меня презрительным взглядом. —