Меч космонавта, или Сказ об украденном времени - Александр Тюрин

В экваториальном Владикосмосе я скромно проживал в доме номер пять по улице Скиапарелли. Конкретно улица Скиапарелли представляла собой широкую траншею прикрытую диамантоидной нанопленкой, а дом номер пять был колодцем, углубленным где-то на сто метров в марсианский реголит. Я жил на третьем этаже (снизу), здесь где-то в два раза дешевле чем наверху. В первую очередь червяги в этом виноваты. Если бы не они, то можно было бы не нервничать. Червяги пробуривают все, кроме толстого диамантоида, впрочем, его тоже могут оприходовать, если накинутся скопом. Нанопластик же они прогрызают поодиночке. Поскольку дырки в нанопластике зарастают быстро, то червяги обычно остаются с вами в квартире. Конечно, мало приятного, когда ты увидишь в своей спаленке чужеродное тело, похожее на колбасу, с кремнийорганической шкуркой, без глаз, ушей и носа, но зато с тысячей мелких ножек. Ученые, кстати, сказывают, что червяги больше всего напоминают не земных червей, а земных простейших, инфузорий, то есть одноклеточных.

А еще вот что меня бесит. Писатели прошлого века, которые назывались научными фантастами, любили изображать совершенную технику будущего, благодаря которой нет никаких проблем. Так вот, все с точностью наоборот. Самая совершенная техника вообще работать не в состоянии, она может только себя обслуживать. Так что всю ночь напролет, несмотря на электростимуляцию сна, я слышал шуршание и поскребывания чуть ли не рядом со своей башкой. У меня кровать-то подле стены (как ее не ставь, вседва подле стенки, спаленка ведь размером три на два; раньше и саркофаги просторнее делались). Полметра углепластика, потом теплоизоляция и дециметр титан-неодимового волоконного сплава — это все, что обороняет меня от зверьков, которые желают запустить свое половое ядро в спящего марсианского гражданина.

У червяги еще терагерцевое поле сильно усыпляющее; оно просто выглаживает мозговые ритмы, потому ты и не чикнешься, когда его длинная выделительная трубка блудно проникнет тебе в пищеварительный тракт (может и через анал!) и выдавит посылку. К утру ядро поспеет, даже построит себе новую мегаклетку из содержимого твоего желудка. Ты проснешься, готовый блевануть как с бодуна, и существо размером с сосиску, которое невозможно растоптать и раздавить, радостно извергнется из тебя, после чего заползет в какой-нибудь теплый уголок. Считай тогда, что процесс деления червяги завершился успешно, ее можно поздравить с пополнением.

У соседа так и было: периметр охраны не отреагировал, когда к нему прогрызлась червяга, потому что умная тварь заделала за собой дыру и потери воздушного давления не случилось.

Итак, животное использовало тебя. «Ну и что особенного? — скажет какой-нибудь неискушенный ганимедец или меркурианин, — что в этом плохого?» Вроде ничего. Оно помогло тебе крепко выспаться, ты ему помог размножиться, и вы квиты. Да только иногда у червяги наблюдается особая и чрезвычайно своеобразная форма полового процесса — конъюгация: это когда половое ядро пытается вжиться в организм человека.

То есть, введенное ядро остается в недоразвитом состоянии и проникает через стенку желудка в кровеносный канал. Затем попадает в мозг, захватывает генетический материал нервных клеток и принимается производить псевдомозговую ткань. И мало того, что голова начинает шалить; зараженный человек в итоге давай воображать себя червягой, начинает зарываться в песок, не выносит открытых пространств, предпочитает анальный секс всем прочим и любит биться головой об стену. При этом он доживает до старости, умирает почти естественной смертью, только из ушей у покойника (может быть даже высокопоставленного чина) выползает червивая каша. На торжественных похоронах сраму не оберешься.

Впрочем, в девяноста процентов случаев новорожденная червяга без выкрутас покидает человека-акцептора. Малышку надо потом отыскать, хоть она и источает цианид калия, сунуть в титановый тубус и кинуть в специальный мусорный шлюз, который перенесет ее в естественные условия — уничтожать лучами и плазмой слишком накладно. Кстати, некоторые тонкие любители выращивают червяг. Червяговоды, живописуя чудесные свойства своих любимцев, уверяют, что те чутки к психическому состоянию хозяина и своими биополем вседва поднимут упавшее настроение.

А еще шуршали всю ночь возле моей головы (но уже с этой стороны стены) марсианские тараканы. Вернее, они — наши, земные, но завезенные на красную планету в целях производства дешевых мясопродуктов. С ферм компании «Юнайтед Кокрич» оголодавшие твари попали на частные квартиры, а оттуда уже разбежались и разлетелись — у многих ведь звероводов-марсиан руки из попы растут. На Марсе тараканы не столько продукты грызут, сколько пластики и полупроводники, и ухитряются выживать даже в разгерметизированных помещениях. Правда, размером они стали поменьше, а кутикулой потверже, чем на материнской планете — за счет металлорганики.

— Ты чем занят, в носу ковыряешь? — накинулся я на «домового» <прим. кибероболочка квартиры.>- Не мог что ли попрыскать чем-нибудь на них?

— Во-первых, доброе утро, нечего кричать на меня как рабовладелец. А кабы ты, начальник, окочурился вместо тараканов? Они же, можно сказать, по тебе ползали.

— Слушай, домовой, надоели мне твои отпирательства. У меня одеяло квазиживое, осмотическое, с элементами разумности, как-нибудь защитило бы и от яда, и от вони.

— Вот именно, с элементами разумности. И с большим количеством неразумности. — не унималась кибероболочка.

Домовой, которого я иногда именую лешим — есть порождение моей личности, так что жаловаться на него особенно нечего. Я сам виноват в этих бесконечных препирательствах, выкобениваниях, нервозностях. С другой стороны, он мне через биоинтерфейс Анима в зрительный центр мозга самые лучшие мультики передает — причем совершенно бесплатно; где он их только берет, пират несносный.

— Кто мне звонил, леший?

— Соня на связь выходила. Я сказал ей, что вы дрыхнете после пьянки.

«Скотина», — это я мысленно произнес, но домовой все равно уловил, у интерфейса Анима весьма чувствительные нейроконнекторы.

— Это не я скотина, а вы, сударь. Нет, чтобы взять своего родного ребенка и слетать с ним на пикник с экскурсией куда-нибудь в долину Маринер, где некогда вырвалась из-под земли грозная марсианская вода. Я думаю, мать ребенка тоже бы не отказалась составить компанию. Глядишь и семья бы оформилась образцовая.

Издевается, какая тут семья? Соньке — семь лет. То есть, семь лет назад мне сообщили из южномарсианского инкубатора «Тритонушка», что наконец был использован мой запас замороженных живчиков. А могли и не сообщить. На использование спермулек согласие не требуется, и донорство у нас для «социально слабых» единственный способ заработать на мелкие радости жизни. Помню, получил я повестку в армию, пришел я с компанией таких же призывников в фирму «ООО Спуск», которая купила лицензию на прием спермы от населения, хотели заработать на выпить и к девкам сходить. Ну и слышу голос робота: «Ф123, пройдите в кабинку. В вашем распоряжении три минуты». А стены там серые, через голоэкраны какой-то ветеринарный фильм крутят насчет увеличения продукции инкубаторов…поблизости ни одной секретарши в мини. Так сказать, себестоимости минимум. Хорошо, что один один слесарюга притащил щепоть порноинтерфейса, который съел и сразу окружает компания гурий. Сдали, вышли — и к даже к девкам не понадобилось, зато накачались по полной программе.